История, археология и этнография Кавказа
History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

Введение

Бассейн Среднего Дона в финале I тыс. н.э. представлял собой северо-западную периферию Хазарского каганата и пограничную зону со славянским миром. Около середины VIII в. в этом регионе появляются новые группы населения, оставившие древности салтово-маяцкой археологической культуры. Одной из таких групп были аланы, переселившиеся в лесостепную часть Донецко-Донского междуречья с территории Северного Кавказа.

Наиболее отчетливо аланский компонент салтово-маяцкой культуры прослеживается по погребальным памятникам. Речь идёт о некрополях, на которых людей хоронили в Т-образных катакомбах. Аналогии таким сооружениям хорошо известны в эпоху Раннего Средневековья на Северном Кавказе. Единство генетических и антропологических черт этих людей, сходство хозяйственного уклада и традиций питания свидетельствуют о правомерности отнесения населения, оставившего катакомбные некрополи донецко-донского междуречья, к единому консолидированному этническому объединению [1, c. 73].

На современном этапе изучения салтово-маяцких древностей актуальна задача выяснения локальных культурных особенностей разных коллективов алан, проживавших во второй половине VIII – начале X вв. в бассейне Среднего Дона. Такая информация позволит сделать возможной дальнейшую разработку как минимум двух исследовательских направлений. Во-первых, это выявление на Северном Кавказе исходных районов проживания коллективов, оставивших разные катакомбные могильники салтово-маяцкой культуры, накануне переселения в Подонье. Во-вторых, это изучение культурных процессов, происходивших в донской лесостепи после переселения алан, и их соотнесение с событиями военно-политической истории Хазарского каганата.

В данной статье излагается опыт выявления культурных особенностей коллективов донских алан, оставивших разные погребальные памятники, на основании анализа одной из наиболее массовых категорий археологических источников из катакомбных могильников салтово-маяцкой культуры – керамики.

Объект исследования, методика, источники

Объектом рассмотрения в этой статье являются формы глиняных сосудов. Это связано с тем, что целые сосуды из погребальных памятников находятся в музейных хранениях и нарушение их целостности для полноценного технологического анализа невозможно.

Исследование опирается на результаты, полученные ранее автором этой статьи с помощью методики анализа форм сосудов с позиций историко-культурного подхода к изучению древней керамики [2]. Её основы были заложены создателем этого подхода – А.А. Бобринским [3; 4]. Историко-культурный подход базируется на синтезе данных этнографии, научного эксперимента и, собственно, археологии.

Рассмотрим основные теоретические и методические положения, на которые опирается применяемая методика исследования.

1) С позиций историко-культурного подхода объектом изучения являются навыки труда гончаров. Форма сосуда рассматривается как результат действия определенных навыков труда, использованных мастером для изготовления сосуда, и закрепленных в культурных традициях, которые передаются от поколения к поколению в рамках определенного человеческого коллектива.

2) Трудовые навыки изготовителей посуды отличаются по степени устойчивости. Это общая закономерность для всех сфер гончарства – не только придания сосудам формы, но и орнаментации и технологии изготовления [5, с. 243−244; 6, c. 96−97, 118]. В результате многолетних экспериментов А.А. Бобринским было установлено, что при попытке гончара сделать сосуд незнакомой, новой для него формы, в первую очередь он изменяет общую пропорциональность сосуда, сохраняя очертания формы привычного для него образца [7, с. 162−163].

Эксперименты последних лет, проведенные на базе Самарской экспедиции по экспериментальному изучению древнего гончарства, а также результаты обработки этнографического материала свидетельствуют, что различия в устойчивости трудовых навыков имеются и на уровне очертаний форм. Эти данные показывают, что наиболее устойчивы – навыки создания нижних частей сосуда – тулова и плеча-предплечья, а наименее устойчивы – навыки создания верхних его частей – щеки или шеи. Эта тенденция достаточно универсальна. Она проявляется в разных категориях форм – горшковидных и кувшиновидных, у мастеров разной квалификации, с разным опытом лепки и разным уровнем технической оснащенности [8; 9].

Все эти данные учитываются как при систематизации форм сосудов из археологических памятников, так и при интерпретации данных анализа.

3) Применяемая методика отличается по цели и содержанию исследования от более распространенных методов изучения форм сосудов – например, от типологии и классификации. Такой целью является не разделение совокупности форм на несколько типов/вариантов/классов, а выявление массовых или ведущих для конкретного памятника традиций создания форм сосудов. Для этого сосуды изучаются на разных по степени детальности уровнях анализа: I) общая пропорциональность (далее – ОПП) всего сосуда, т.е. соотношение его высоты и максимального диаметра; II) естественные структуры (конструкции) сосудов; III) сформированность функциональных частей сосудов. Этот показатель оценивается по ОПП функциональной части (отношение высоты к полусумме диаметров оснований) и углу наклона боковой линии костяка.

Опираясь на перечисленные положения, автором этой статьи ранее была проведена реконструкция разных несмешанных традиций создания форм сосудов, распространенных на салтово-маяцких могильниках Среднего Подонья. Проанализированы самые многочисленные категории салтово-маяцкой посуды: кувшины, кружки и горшки – всего 645 сосудов из 12 памятников. Каждой из этих категорий посвящена отдельная статья, где подробно раскрываются все методические аспекты анализа [10−12].

В каждой категории посуды выявлено по две разные традиции (примеры – рис. 1). Важно подчеркнуть, что во всех изученных категориях существенными для различения разных традиций оказались параметры тулова и плеча-предплечья, т.е. тех частей, которые, как было отмечено выше, являются наиболее устойчивыми. Конкретные сочетания признаков, определяющие разные традиции, для каждой категории сосудов оказались разными (табл. 1).

Кувшины. В рамках первой традиции кувшинов (далее в тексте и таблицах – К-1) для форм с относительно более низким туловом характерны слабый угол наклона плеча-предплечья и более низкая ОПП всего сосуда; для кувшинов с более высоким туловом характерны бо́льший угол наклона плеча-предплечья и относительно более высокая ОПП всего сосуда. Для второй традиции (К-2) характерны «противоположное» сочетание параметров ОПП тулова и угла наклона плеча-предплечья, а также отсутствие наиболее низких вариантов ОПП шеи.

Кружки. К первой традиции (Кр-1) относятся изделия с более низким туловом и более низким плечом-предплечьем, ко второй (Кр-2) – с относительно более высокими показателями ОПП этих функциональных частей.

Горшки. Для первой традиции (Г-1) характерны формы относительно более высоких пропорций, доминирование конструкций с предплечьем, относительно более высокие углы наклона тулова и относительно более высокая общая пропорциональность щеки-шеи. Для второй традиции (Г-2) набор признаков «зеркальный»: низкие пропорции всего сосуда, преобладание форм с плечом, более низкие углы наклона тулова и более низкая общая пропорциональность щеки-шеи.

Полученные данные используются в этой статье для сравнительного анализа памятников, связанных с аланским компонентом салтово-маяцкой культуры. В ней рассматриваются материалы Дмитриевского, Нижнелубянского1, Старосалтовского, Рубежанского, Ютановского и Маяцкого могильников – всего 277 сосудов, которые соответствуют реконструированным ранее несмешанным традициям создания формы.2

Анализ

Рассмотрим ассортимент морфологических традиций, представленных в разных памятниках (табл. 2−8). В Дмитриевском могильнике (рис. 2, 1−9; табл. 2) среди кувшинов доминирует традиция К-1 – к ней относится 79,5% изделий, среди кружек – традиция Кр-1, к которой относится 90,2% сосудов, и среди горшков – Г-1 (все горшки). В Нижнелубянском могильнике ассортимент традиций очень похож (рис. 2, 10−18; табл. 3). Среди кувшинов 82,4% экземпляров относятся к К-1, среди кружек и горшков все относятся к Кр-1 и Г-1 соответственно. В Старосалтовском могильнике (рис. 3, 1−5; табл. 4) отмечено доминирование традиции К-2 для кувшинов – 77,8% сосудов, Кр-2 для кружек – 75% сосудов. Заключения по горшкам вряд ли допустимы – найден всего один экземпляр. Рубежанский могильник (рис. 3, 6−11; табл. 5) по ассортименту похож на Старосалтовский. Здесь доминирует традиция К-2 для кувшинов – 85,7% сосудов, Кр-2 для кружек – 75% сосудов. Горшки представлены одним экземпляром. В Ютановском могильнике3 (рис. 4, 1−6; табл. 6) 90% кувшинов относятся к традиции К-2, 100% кружек – к традиции Кр-1. Горшков нет. В Подгоровском могильнике (рис. 4, 14−21; табл. 7) 90% кувшинов относятся к традиции К-1, 66,7% кружек соответствуют традиции Кр-2. Горшки представлены двумя экземплярами, оба соответствуют традиции Г-2. В Маяцком комплексе (рис. 4, 7−13; табл. 8) все кувшины относятся к традиции К-2, все кружки – к Кр-1, все горшки – к Г-2.

На основании различий в доминирующих традициях все рассмотренные памятники образуют три группы (рис. 5):

1) Дмитриевский и Нижнелубянский могильники. Доминирование традиций К-1, Кр-1 и Г-1;

2) Старосалтовский и Рубежанский могильники. Доминирование традиций К-2 и Кр-2. Горшки в целом не характерны.

Две эти группы обладают «противоположными» наборами морфологических традиций. Каждый из этих наборов повторяется на двух могильниках. Учитывая их повторяемость и устойчивость, мы предлагаем называть такие наборы форм несмешанными;

3) Ютановский, Подгоровский и Маяцкий могильники. По ассортименту морфологических традиций разных категорий сосудов в этих памятниках отмечены характерные черты, как первой, так и второй группы. Так, например, Ютановка и Маяцкое по кувшинам ближе ко второй группе, а по кружкам – к первой. Подгоровский могильник по кувшинам формально соответствует первой группе, но отличается от неё по горшкам.

Наборы традиций каждого памятника третьей группы в чём-то уникальны. Эти памятники проявляют сходство с могильниками первой и второй групп исключительно по доминирующим традициям в какой-то конкретной категории сосудов. Если же мы смотрим на весь ассортимент морфологических традиций, то каждый памятник третьей группы чем-то отличается друг от друга. По своей сути наборы традиций третьей группы являются смешанными.

Сравнение ассортимента морфологических традиций из разных памятников с помощью многомерной статистики – методом главных компонент – подтверждает предложенную группировку и ее интерпретацию. Анализ выполнен в компьютерной программе Statistica. Сравнение памятников проводилось на основании количественных данных, а именно по процентам сосудов, относящихся к разным морфологическим традициям. Результаты анализа представлены в виде графика с двумя осями и рассеянным облаком «точек», обозначающих изучаемые памятники (рис. 6). По степени близости таких точек можно судить о мере сходства памятников по доминирующим на них традициям создания форм сосудов: чем они ближе, тем более они схожи.

В левой части графика (рис. 6) расположены памятники первой группы, в правой части – памятники второй группы. В обоих случаях памятники одной группы расположены компактно по отношению друг к другу, как по первой, так и второй главным компонентам, т.е. по горизонтальной и вертикальной оси. Это свидетельствует о сильных различиях между группами и высокой степени сходства внутри групп. Ютановский, Подгоровский и Маяцкий могильники находятся между памятниками этих двух групп. Они самые разнообразные как по первой, так и второй главным компонентам. Это подчеркивает, что третья группа – самая неоднородная по наборам морфологических традиций, которые по своему содержанию являются смешанными.

Существует ли какая-то связь между особенностями ассортимента традиций создания форм сосудов на разных памятниках и их расположением в изучаемом регионе? Некоторые территориальные различия демонстрируют памятники с несмешанными и смешанными наборами традиций. Здесь нужно оговорить, что семи точек на карте, вполне вероятно, недостаточно для выявления каких-то закономерностей. Однако даже этот объём материала позволяет зафиксировать определенные тенденции.

Формально, рассмотренные памятники образуют два территориальных кластера, точка пересечения которых находится в Ютановском археологическом комплексе. Могильники с несмешанными наборами (т.е. первой и второй групп) составляют западный территориальный кластер (рис. 7 а, б, д). Он связан преимущественно с долиной Северского Донца, только Нижнелубянский могильник относится к долине Оскола. Могильники со смешанными наборами, т.е. третьей группы, формируют восточный кластер (рис. 7 в, е), который соответствует долинам рек Оскол и Тихая Сосна.

Таковы основные результаты изучения ассортимента традиций создания форм сосудов на памятниках, связанных с аланским компонентом салтово-маяцкой культуры.

Обсуждение

Полученные данные ставят к обсуждению несколько вопросов:

1) С чем связаны различия изученных памятников по доминирующим на них традициям создания форм сосудов?

2) Чем объясняется то обстоятельство, что на некоторых памятниках представлены устойчивые и повторяющиеся наборы морфологических традиций (группы 1 и 2), а на других – более разнообразные и неповторяющиеся (группа 3)?

3) Почему памятники с несмешанными наборами тяготеют к западным районам донской лесостепи, а памятники со смешанными – к восточным?

Полезными для поиска ответов на эти вопросы могут быть результаты изучения погребального обряда донских алан, полученные Г.Е. Афанасьевым. По материалам катакомбных салтовских могильников Среднего Подонья исследователь выделил три погребальные традиции, которые могут отражать три разные племенные группы донских алан: Верхнесалтовско-Ютановская, Дмитриевско-Нижнелубянская и Маяцкая [13, c. 91−93].

Ритуал захоронения в соответствии с Верхнесалтовско-Ютановской традицией отличается устройством более длинных и глубоких дромосов, более длинных, широких и высоких погребальных камер, положением всех умерших вытянуто на спине независимо от пола, относительно меньшим числом людей, похороненных в одной камере. Данную традицию характеризуют и некоторые особенности вещевого комплекса (отсутствие сосудов в дромосе, относительно меньшее число сосудов в камере, высокий процент захоронений с кинжалами и поясными наборами, наличие в могилах так называемых рогатых пряжек и др.).

Дмитриевско-Нижнелубянский ритуал характеризуется более короткими и мелкими дромосами, менее длинными, широкими и высокими камерами, половыми различиями расположения погребенных (мужчины лежат вытянуто на спине, женщины – на боку), относительно б′ольшим числом людей, похороненных в одной камере, присутствием сосудов в дромосах, относительно большим числом сосудов в камерах, высоким процентом комплексов с луками, стрелами, саблями, а также некоторыми другими чертами.

Маяцкая погребальная традиция характеризуются наименьшими размерами дромосов и камер, разнообразием форм входных ям усыпальниц, расположением упокоенных женщин, как на левом, так и на правом боку. По инвентарю и напутственной пище эта традиция неоднородна и сочетает признаки Верхнесалтовско-Ютановской и Дмитриевско-Нижнелубянской традиций.

Результаты сопоставления данных о морфологических и погребальных традициях донских алан отображены в табл. 9. На памятниках первой группы представлена одна погребальная традиция – Дмитриевско-Нижнелубянская. На памятниках второй группы также представлена одна, но другая погребальная традиция – Верхнесалтовско-Ютановская. На памятниках третьей группы представлены все три известные в регионе погребальные традиции, т.е. упомянутые выше, а также Маяцкая.

Таким образом, каждый несмешанный набор морфологических традиций устойчиво связан с каким-то одним определенным погребальным ритуалом. Смешанные наборы такой связи не имеют. В могильниках с такими наборами представлены разные погребальные традиции.

Полученные данные приводят к заключению, что причиной различий памятников по ассортименту морфологических традиций являются культурные особенности общин, оставивших рассматриваемые в этом исследовании могильники. Мы фиксируем две формы проявления таких особенностей.

Первая – это отличия коллективов, оставивших разные могильники, по конкретным культурным традициям, которые были в них распространены. Здесь имеется в виду связь определенного набора форм посуды с определенным погребальным ритуалом. Группы 1 и 2 показывают, что в некоторых коллективах донских алан такая связь была достаточно жесткой и устойчивой. Дмитриевско-нижнелубянские культурные традиции отличаются от салтовско-рубежанских и по погребальному ритуалу, и по керамике.

Вторая – это отличия общин по степени культурной однородности. Все памятники со смешанными наборами морфологических традиций оставлены коллективами, следовавшими разным погребальным ритуалам. Таким образом, группы населения, оставившие Ютановский, Подгоровский и Маяцкий могильники, на фоне всех других рассмотренных в этой статье были в культурном отношении самыми неоднородными.

В предыдущем разделе этой статьи отмечено, что памятники с несмешанными и смешанными наборами морфологических традиций имеют некоторые различия в расположении на территории донской лесостепи: первые тяготеют к западным её районам, а вторые – к восточным (рис. 7 д, е). На наш взгляд, эта деталь является достаточно важной для интерпретации полученных в этом исследовании данных. На правах гипотезы нам хотелось бы предложить одну из версий, которая могла бы объяснить как механизм появления памятников со смешанными наборами морфологических традиций, так и их соответствие восточным районам лесостепного Подонья.

Эта версия заключается в том, что общины, хоронившие своих покойных на Ютановском, Подгоровском и Маяцком могильниках, состояли из людей, которые раньше жили в западных районах донской лесостепи, но позднее переселились на восток, в долины Оскола и Тихой Сосны. Нужно подчеркнуть, что речь идет не о переселении всего аланского населения западных районов донской лесостепи на восток, а об уходе из мест своего проживания каких-то отдельных групп, в которых были носители разных погребальных и гончарных традиций. Присутствие в составе переселенцев носителей разных традиций – это ключевой фактор, который и мог привести к формированию в новых местах пребывания этих людей неоднородных в культурном отношении коллективов.

Судя по археологическому материалу, сохранение культурных особенностей переселяемых групп алан не имело необходимости для успешного решения задач в ходе этого переселения. В каждом катакомбном могильнике из восточных районов донской лесостепи мы видим уникальные сочетания погребальных ритуалов и наборов форм керамики, отсутствующие в могильниках западных районов (рис. 5; табл. 9). Это наводит на мысль, что данное мероприятие было инициировано не самим населением, а хазарской властью, пытавшейся решить таким образом какие-то актуальные политические задачи.

Здесь нужно напомнить, что в восточной части лесостепного Подонья расположена группа каменных и кирпичных городищ салтово-маяцкой культуры (рис. 7, г). Об истоках этой архитектурной традиции, которая очень нехарактерна для изучаемого региона, а также о назначении этих крепостей и времени их возведения до сих пор ведется дискуссия [14−17]. В последние годы пристальное внимание этой теме уделял Г.Е. Афанасьев [18−21]. В соответствии с его концепцией, возведение на Тихой Сосне цепочки этих городищ отражает процесс обозначения государственных границ, который осуществляла хазарская власть в 30−40-е гг. IX в., т.е. спустя 8−9 десятилетий со времени появления алан в лесостепном Подонье [20, с. 351−352; 21, с. 106]. Эта кампания началась со строительства Саркела на Нижнем Дону под руководством византийских мастеров и продолжилась возведением линии крепостей на северной границе со славянами. Проведенные Г.Е. Афанасьевым расчеты показали, что трудозатраты на строительство каменных и кирпичных городищ были в 4−5 раз выше, чем трудозатраты на возведение более типичных для салтовской культуры земляных укреплений. По его мнению, это свидетельствует, что строительство таких городищ и обеспечение этого мероприятия всеми необходимыми ресурсами выполнялось по инициативе и под непосредственным контролем государственной власти [13, с. 143, 147−150].

Таким образом, строительство серии каменных и кирпичных городищ на Тихой Сосне и необходимость контроля этого участка славяно-хазарского пограничья могли быть вероятными причинами притока аланского населения в восточные районы лесостепного Подонья и формирования на новых местах проживания этих людей более неоднородных в культурном отношении коллективов.

Завершая данный раздел статьи, необходимо привести ещё один факт, подкрепляющий выдвинутую гипотезу. Все гончарные традиции разделяются на две сферы: внутреннюю и внешнюю. К внутренней принадлежат традиции, которые целиком относятся непосредственно к деятельности гончаров – это техника и технология изготовления сосудов. К сфере внешней культуры относятся гончарные традиции, доступные вниманию потребителей посуды – это формы и орнаментация сосудов [28, с. 29−30]. Данное разграничение имеет важное значение для интерпретации результатов изучения археологической керамики. Изменения традиций, относящихся к внутренней культуре, свидетельствуют в большей степени о каких-то переменах в составе изготовителей посуды, и, напротив, изменения в сфере внешней культуры в большей мере отражают изменения в составе потребителей.

Разнообразие состава традиций создания форм сосудов (т.е. традиций внешней культуры), зафиксированное в могильниках восточного кластера, свидетельствует о том, что данные памятники отражают усложнение культурного состава среди потребителей глиняной посуды. Другими словами, керамические материалы этих могильников отражают результаты более масштабного явления, чем переселение отдельных групп гончаров, следовавших разным морфологическим традициям.

Заключение

Завершая статью, перечислим основные выводы и предположения, которые могут быть сделаны на основании результатов проведённого исследования:

1) Катакомбные могильники восточных районов лесостепного Подонья оставлены более неоднородными в культурном отношении группами населения. В культуре этих людей смешаны разные гончарные и погребальные традиции, известные «в чистом виде» в западных районах донской лесостепи;

2) Вполне вероятно, что Ютановский, Подгоровский, Маяцкий могильники – это кладбища общин, включающих переселенцев из западной части донской лесостепи, традиции которых смешались на новых местах проживания;

3) Возможная причина притока нового населения в восточные районы – строительство серии каменных и кирпичных городищ на Тихой Сосне, имевшее место в соответствии с версией Г. Е. Афанасьева в 30−40-е гг. IX в., а также необходимость дальнейшего контроля этого участка славяно-хазарского пограничья.

Благодарность. Статья подготовлена в рамках выполнения темы НИР ИА РАН «Междисциплинарный подход в изучении становления и развития древних и средневековых антропогенных экосистем» (№ НИОКТР 122011200264-9).

Acknowledgements. The article was carried out within the framework of the research of IA RAS «Interdisciplinary approach in the study of the formation and development of ancient and medieval anthropogenic ecosystems» (No. NIOKTR 122011200264-9).

https://caucasushistory.ru/2618-6772/editor/downloadFile/1846/4710

https://caucasushistory.ru/2618-6772/editor/downloadFile/1846/4711

https://caucasushistory.ru/2618-6772/editor/downloadFile/1846/4712

https://caucasushistory.ru/2618-6772/editor/downloadFile/1846/4713

https://caucasushistory.ru/2618-6772/editor/downloadFile/1846/4714

https://caucasushistory.ru/2618-6772/editor/downloadFile/1846/4715

https://caucasushistory.ru/2618-6772/editor/downloadFile/1846/4716

Таблицы

https://caucasushistory.ru/2618-6772/editor/downloadFile/1846/4718