История, археология и этнография Кавказа
History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

Введение

В этой статье мы продолжаем сравнительно-сопоставительный анализ институтов мусульман округа Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМДС) и мусульман Северного Кавказа. В предыдущей статье мы анализировали проекты религиозной автономии в начале прошлого века, которые в общем не были осуществлены, так как требовали обеспечения на уровне властей всей России или как минимум единой религиозной автономии на уровне Северного Кавказа, что также было связано и  с  общероссийскими процессами [1].

Применение институционального подхода дало возможность для проведения анализа другого института, который был массовым для российских мусульман – благотворительных обществ. В ходе создания вначале региональных словарей, а затем сводного 8-томного варианта энциклопедического словаря «Ислам в Российской Федерации» были написаны статьи, посвященные благотворительным обществам мусульман округа Оренбургского магометанского духовного собрания. Стало понятно, что эти общества существовали не только в Волго-Уральском регионе и столицах, но и на территориях российского Северо-Запада, Центральной России, южной России (Ростов-на-Дону и Астраханская губерния), Сибири и Дальнего Востока. В ходе создания словаря «Ислам в Крыму» по нашей просьбе Д.И.  Абибуллаевой была написана статья, посвященная 6 благотворительным обществам мусульман Крыма, первое из которых начало действовать в 1897 г. [2, с. 18–21].

Следующим регионом для анализа этой темы стал Северный Кавказ. 11 декабря 2023 г. на XX Фаизхановских чтениях тема благотворительных обществ российских мусульман стала ключевой на секции «Вопросы подготовки энциклопедического словаря “Ислам в Российской Федерации»». Д.Н. Денисов представил доклад «Благотворительные организации мусульманских народов Северного Кавказа в конце XIX – начале XX в.», подготовленный на основе анализа деятельности Благотворительного общества мусульман-татар округа Оренбургского магометанского духовного собрания и мусульман Северного Кавказа». Ранее были опубликованы статьи, посвященные «Обществу просвещения туземцев-мусульман Дагестанской области» в г. Темир-Хан-Шуре (ныне г. Буйнакск Республики Дагестан) Х.М. Доного [3, с. 427–430] и Черкесскому благотворительному обществу в Екатеринодаре (ныне Краснодаре) А.К. Бузарова [4, с. 31–41].

Роль благотворительных обществ

в подготовке профессиональных кадров

Для первого тома энциклопедического словаря «Ислам в Российской Федерации» (2026, в печати) были подготовлены статьи, посвященные благотворительным обществам мусульман всей территории современной РФ, разбитые по регионам, согласно их перечню, закрепленному в статье 65 Конституции РФ. В раздел «Благотворительные общества Республики Дагестан» была добавлена статья: «Общество просвещения кумыкского народа Хасав-Юртовского округа» [5, с. 265]; в разделе «Благотворительные общества Кабардино-Балкарской республики» помещена статья «Благотворительное общество для распространения образования среди кабардинцев и горцев Нальчикского округа» [6, с. 266–267]; в разделе «Благотворительные общества Северо-Осетинской республики» статьи: «Владикавказское благотворительное мусульманское общество "Муруват"» [7, с. 271], «Общество по распространению образования и технических сведений среди горцев Терской области» (смешанный религиозный состав) [8, с. 271–273], «Общество пособия бедным персидско-подданным в г. Владикавказе и Терской области «Химмат» [9, с. 273], «Общество просвещения ингушского народа Назрановского округа Терской области» [10, с. 273–274]; в разделе: «Благотворительные общества Чеченской республики» статья «Общество распространения просвещения среди чеченцев» [11, с. 275–276]; в разделе «Благотворительные общества Ставропольского края» статья «Ставропольское мусульманское благотворительное общество» [12, с. 279]. Таким образом, к одной статье про мусульманское благотворительное общество на территории Северокавказского федерального округа (Краснодар входит в состав Южного ­федерального округа) в сводном варианте словаря «Ислам в Российской Федерации» добавились еще восемь статей, в которых раскрывается деятельность обществ в 5 субъектах Северо-Кавказского федерального округа. Тем самым, данная статья носит обобщающий характер. Она анализирует материалы региональных словарей серии «Ислам в Российской Федерации» (2006–2024), а также первого тома сводного словаря «Ислам в Российской Федерации», где помещены обобщающая статья по мусульманским благотворительным обществам, действовавшим на территории современной РФ, а затем статьи, посвященные конкретным мусульманским благотворительным обществам.

В 1914 г. отмечалась деятельность 87 мусульманских благотворительных обществ на территории Российской империи, ряд из них возник и в последующие годы. По своей географии, целям, составу, времени деятельности они были весьма различны. Анализ их деятельности заслуживает, как минимум, монографического исследования. В рамках подготовки региональных, а затем сводного варианта словаря «Ислам в Российской Федерации» мы подготовили статьи, посвященные абсолютному большинству этих обществ, включая практически все стабильно действующие городские общества. В данной статье мы сконцентрируемся на двух взаимосвязанных аспектах: системе образования для учащихся, ориентированных на обучение в русских средних и высших учебных заведениях, и системе стипендий для этих учащихся. В качестве анализа результатов этой действий мы приведем краткие данные о деятелях, которые получили такое образование. Таким образом, мы исследуем не развитие образования мусульманскими благотворительными обществами в целом, а именно подготовку для обучения в правительственных учебных заведениях и результаты этой деятельности.

Важным аспектом является концентрация на мужчинах, так как в Российской империи средние и  высшие учебные заведения для мужчин и женщин существовали раздельно: право на высшее образование с признанным государством дипломом в вузах женщины получили на ряде факультетов с  1915–16 учебного года, на всех остальных с 1916–17 учебного года.

Благотворительные общества обычно рассматриваются как светский институт, не имеющий отношение к религиозной традиции. Однако имам-хатиб Первой соборной мечети г. Казани Ш. Марджани в 1876 г. добился принятия «Проекта правил для управления имуществом медресе прихода 1-й соборной мечети г. Казани» [13, с. 27–32]. Тем самым уже Ш. Марджани ориентировал коллегиальный орган на решение вопросов мусульманского образования. С точки зрения мусульманской догматики одним из пяти столпов ислама является закят, доходы от которого традиционно направлялись на помощь неимущим. Российским имперским законодательством вакфы для округа ОМДС не признавались [14, с. 129–130]. Капиталы мусульман округа ОМДС были сосредоточены, прежде всего, в городах, поэтому устойчивость финансового положения общины напрямую зависела от благосостояния баев, которые выступали в функциях мутавалли (попечителей) приходов [14, с. 139–140].

Начавшие возникать в конце XIX в. благотворительные общества были феноменом прежде всего городской жизни, так как ставили своей целью поддержку членов уммы в условиях городов. Цели обществ прописывались прежде всего в уставах, поэтому остановимся на этих нормативных документах. Первоначально речь шла прежде всего о материальной поддержке. Это четко видно в уставе Касимовского мусульманского благотворительного общества 1897 г., где утверждалось: «Общество имеет целью доставление средств к улучшению материального и нравственного состояния бедных мусульман города Касимова без различия пола, возраста и состояний мусульманского вероисповедания» (п. 1). В  пункте 2 детально расписывался функционал общества, который включал в себя снабжение одеждой, пищей и  приютом неимущих, выдачу в крайних случаях денежных пособий; содействию к  приисканию нуждающимся занятий или службы, к приобретению ими для работы материалов и инструментов и  к  выгодному сбыту изделий бедных тружеников; снабжению бедных больных медицинскими пособиями,  ... а также помещением таких больных за счет Общества в больницы и содействием к погребению умерших; определением престарелых и немощных в богадельни, дома призрения и т. п., и малолетних в сиротские дома, приюты, убежища, ремесленные и учебные заведения; доставлением неимущим средств возвращения на родину. Единственный пункт, связанный даже не с образованием, а просвещением, говорит о занятии общества: «Е) распространением в народе книг нравственного содержания» [15, c. 3–4]. Эти же положения дословно повторяет и устав Троицкого мусульманского благотворительного общества 1898 г. [16, с. 1].

Аналогично в утвержденном в 1896 г. уставе «Астраханского попечительства о бедных татарах города Астрахани» об образовании упоминается только в пунктах д) (частично): «устройство... ­ремесленных школ, столовых для бедных и т. п. благотворительных учреждений; и е) «содействие к образованию бедных детей, а также к улучшению внутренних и внешних условий обучающихся татарских школах при мечетях» [17, c. 3–4]. Тем самым, в своем первоначальном варианте уставы мусульманских благотворительных обществ говорят именно о помощи неимущим, сокращая таким образом саму функциональную сферу закята.

Однако вопрос об ориентации средств мусульманской благотворительности в виде закята на нужды просвещения был поставлен уже в начале 1890-х гг. В 1892 г., во время отсутствия муфтия ОМДС М.  Султанова, состоялось первое совещание по вопросам реформы школы и просвещения. В его кулуарах оренбургскому баю Гани Хусаинову удалось получить фетву от казыя ОМДС Габдуррашида Ибрагимова на направление средств закята на школу [18, c. 133].

Превращение образования в ключевой пункт уставной деятельности мусульманских благотворительных обществ происходит в период Революции 1905–1907 гг. При этом сам населенный пункт мог оставаться тем же. В уставе Касимовского общества мусульман (1908) обозначается, что «Общество имеет целью улучшение и развитие культурной, правовой и экономической жизни мусульман и распространение современного просвещения в городе Касимове и уезде его» (п. 1).

В разделе а) пункта 2 указывается, что

«Сообразно со своей целью Общество:

а) содействует улучшению существующих школ, мектебов, медресе, с соблюдением установленных узаконений, открывает новые училища как образовательного, так и профессионального характера, учебные мастерские, образцовые фермы, полевого, садового и молочного хозяйства»;

б) издает на татарском языке популярные брошюры и книги образовательного, педагогического, сельскохозяйственного и юридического содержания, с соблюдением существующих относительно сего общих узаконений…» [19, c. 3–4].

Тем самым, речь идет о повышении уровня образования и возможности для вертикальной мобильности. Создание частных школ для мусульман, дающих возможность для поступления в правительственные учебные заведения, было характерно для благотворительных обществ как Волго-Уральского региона, так и Северного Кавказа. В обоих регионах речь идет о подготовке к поступлению в средние правительственные учебные заведения, что открывало возможность для поступления в вузы, то есть социальной мобильности. Здесь наиболее близкими аналогами были школы «Общества по распространению образования и технических сведений среди горцев Терской области» (г. Владикавказ, 1882), «Общества просвещения туземцев-мусульман Дагестанской области» (г. Темир-Хан-Шура, ныне Буйнакск, 1906) и «Оренбургского общества попечения об учащихся мусульманах» (1912).

«Общество по распространению образования и технических сведений среди горцев Терской области» обладало смешанным религиозным и этническим составом. Хотя ведущую роль в Горском обществе играли осетины, включая мусульман этой национальности (Т.К. Дударов, И.Т. Кусов, Э.Б. Кусов, И.Г. Тхостов, Д.Т. Шанаев, И.Д. Шанаев), в его руководство также входили представители даргинского (М.М. Далгат), лезгинского (Ю.Д. Дагиров), чеченского (М.О. Омаров, А.М. Чермоев), балкарского (А.А. Урусбиев), кумыкского (М. Османов, М.М. Шейх-Али) народов. Своей деятельностью оно оказало значительное влияние на развитие образования и просвещение горцев Северного Кавказа самых разных национальностей. В рамках празднования 100-летия со дня рождения А.С. Пушкина в 1899  г. Общество выступило с инициативой и в 1902–1903 гг. построило за 25 тыс. руб. 2-этажное кирпичное здание Горско-Пушкинского общежития на Крепостной ул. (ныне ул. Церетели) для 60 мальчиков из  осетин, ингушей, чеченцев, кабардинцев, балкарцев и кумыков, обучавшихся в учебных заведениях Владикавказа [8, c. 271].

«Общество просвещения туземцев-мусульман Дагестанской области» в г. Темир-Хан-Шуре (ныне г.  Буйнакск) в 1906 г. купило за 3500 руб. дом, где открыло школу для подготовки мусульман к поступлению в средние учебные заведения г. Темир-Хан-Шуры с общежитием на 12 бесплатных воспитанников, «по одному человеку от каждой народности, населяющей Дагестанскую область». В 1907 г. в подготовительной школе Общества обучались 13 человек, в 1909 г. – 37, в 1910 г. – 29, в 1911 г. – 31, в  1912 г. – 54. Затем она была преобразована в русско-мусульманское училище на правах одноклассных начальных училищ Министерства народного просвещения. В нём преподавались на русском языке – русский язык, арифметика, геометрия, русская история, естественная история, география и законоведение; на кумыкском языке – кумыкский («местный татарский»), арабский язык и мусульманское вероучение. В 1913 г. тут занимался 91 ученик (62 мальчика и 29 девочек). Одним из педагогов училища был общественно-политический и религиозный деятель, автор первых букварей и учебников на кумыкском языке М.-К. Д. Дибиров [4, c. 292–293].

Согласно своему уставу «Оренбургское Общество попечения об учащихся мусульманах» открывает частную приготовительную школу. Эта «школа имеет целью подготовлять мусульманских детей для  поступления в правительственные учебные заведения; в школе будут преподаваться следующие предметы: вероучение, русский язык, арифметика, родной (татарский) язык и рисование» [20, c. 3–4]. Общество получало пожертвования из различных регионов Российской империи: гг. Екатеринбурга, Омска, Верного (ныне Алма-Ата), Коканда и т.д. Это свидетельствует о том, что с самого начала Общество переросло узкие региональные рамки и приобрело общероссийский характер [21, c. 280].

Вторым важнейшим компонентом для обеспечения среднего и высшего образования в правительственных учебных заведениях была выдача стипендий благотворительными обществами.

«Общество по распространению образования и технических сведений среди горцев Терской области» выдавало пособия бедным горцам для получения образования в правительственных средних и  высших учебных заведениях: Владикавказской и Пятигорской гимназиях, Владикавказском ремесленном училище, Тифлисской фельдшерской школе, Московском техническом училище, Томском технологическом институте, Донском политехническом институте, Тифлисском учительском институте, Московском и Киевском коммерческих институтах, Санкт-Петербургском лесном институте, Харьковском ветеринарном институте, Санкт-Петербургском, Московском, Киевском, Харьковском, ­Дерптском, Томском университетах и др. В 1887 г. оно оказало финансовую помощь 16 учащимся, в  1896 г. – 31, в  1905 г. – 33, в 1906 г. – 114, в 1907 г. – 72, в 1908 г. – 115, в 1909 г. – 36, в 1910 г. – 97, в  1911 г. – 67. В  общей сложности за 1882–1913 гг. оно потратило на пособия учащимся 35892 руб. [8, c. 272]. Отметим, что здесь речь идет только о правительственных средних и высших учебных заведениях.

«Благотворительное общество для распространения образования среди кабардинцев и горцев Нальчикского округа», созданное в 1907 г., выдавало пособия бедным кабардинцам и балкарцам для получения образования в правительственных средних и высших учебных заведениях: Нальчикском реальном училище, Моздокском городском училище, Чугуевском военном училище, Санкт-Петербургском политехническом институте, Санкт-Петербургском университете и др. [6, c. 267]. Отметим, что здесь также речь идет только о правительственных средних и высших учебных заведениях, включая военные.

«Общество просвещения туземцев-мусульман Дагестанской области» выдавало пособия бедным дагестанцам для получения образования в правительственных учебных заведениях [4, c. 293].

«Оренбургское Общество попечения об учащихся мусульманах» выдавало безвозмездные пособия или беспроцентные ссуды мусульманам, поступающим или уже обучающимся на различных курсах, в начальных, средних и высших учебных заведениях различных городов Российской империи, практически все из них находятся на территории современной России [21, c. 280]. В Попечительский совет вакуфа Ахмад-бая Хусаинова (брата Гани-бая) в Оренбурге доходы направлялись на выплату 26 стипендий для обучения мусульманских юношей в средних и высших учебных заведениях России. Две стипендии выделялись на хадж, но фактически предназначались для продолжения образования в мусульманских учебных заведениях Ближнего Востока (см. ниже), что продолжалось до начала Первой мировой войны в 1914 г. [22, c. 290–291].

Стипендиаты благотворительных обществ

Постараемся дать обобщение результатам деятельности благотворительных обществ мусульман-татар округа Оренбургского магометанского духовного собрания (прежде всего Оренбургской губернии) и мусульман Северного Кавказа в развитии общегосударственного образования и обеспечении социальной мобильности российских мусульман, что проявилось в их карьерном росте и реализации в обществе. Мы проанализируем результаты этой деятельности не по этническому или региональному, а  прежде всего по профессиональному признаку. Мы исследуем такие профессиональные группы как юристы и общественные деятели; деятели системы образования и культуры; деятели системы здравоохранения.

Относительно юристов и общественных деятелей мы видим достаточно большую степень различия между Волго-Уральским регионом и Кавказом. Вероятно, это было вызвано целым рядом факторов, включая отсутствие земств на Северном Кавказе; отсутствие там же аналогов Татарских Слобод с их развитой экономической и общественно-политической инфраструктурой Нового времени. Для перспектив юридической карьеры российских мусульман в регионе в начале прошлого века важное значение имело то, что “Кавказское наместничество, которое охватывало и основную часть территории Северного Кавказа, не имело четко выстроенной судебной системы» [23, c. 30]. К тому же, население региона, кроме Закатальской области, было отстранено от выборов в Государственную Думу Российской империи, согласно избирательному закону от 3 июня 1907 г.

В 1917 г. членами Всероссийского Учредительного собрания стали два стипендиата Оренбургского общества попечения об учащихся мусульманах, которые получили юридическое образование: Шакир Зарифович Мухамедьяров и Мухаммад-Назип (Наджиб) Латыпович Хальфин [21, c. 280]. М.-Н.  Хальфин, в 1917–1918 гг. был членом исполкома Казанского губернского Милли Шуро, он был избран депутатом Учредительного собрания от Казанской губернии по списку губернского Милли Шуро. Ш.  Мухамедьяров прошел во всероссийский парламент Самарского округа по аналогичному списку [24, c. 283–285, 321]. Сын великого улема, казыя ОМДС (1890–1906) и председателя ЦДУМ (1921–1936) муфтия Ризы Фахредина Габдул-Ахад Ризаэтдинович Фахретдинов (1892–1938) был стипендиатом Попечительского совета вакуфа А.Г. Хусаинова в Оренбургском реальном училище1. Он был избран депутатом Учредительного Собрания от Оренбургской губернии по списку Башкирского Шуро (автономистов). Стипендиатом «Троицкого общества взаимного вспоможения приказчиков» стал студент юридического факультета Харьковского университета Мухаммад-Наджиб Курбангалеев, который был членом бюро при Мусульманской фракции Гос. Думы в 1915–1917 гг., председателем Магариф назараты (ведомства просвещения) Милли Идарэ в 1918 г. [25, c. 360]. Стипендиат Попечительского совета вакуфа А. Г. Хусаинова Мухамет-Камиль Гильманович Каримов (1891–1949) закончил юридический факультет Казанского университета в 1913 г., работал помощником присяжного поверенного в  Оренбурге, с 1916 был избран депутатом Оренбургской городской Думы и Миллет Меджлисе, осенью 1917  г. возглавил Оренбургское губернское Милли Шуро2. Стипендиат Попечительского совета вакуфа А.Г.  Хусаинова Галимзян Шарафутдинович Шараф (1896–1950) окончил Казанское реальное училище в 1915 г., в 1917–1918 гг. был депутатом Миллет Меджлисе, председателем Коллегии по осуществлению Урало-Волжского Штата (КУВШ), в годы Советской власти был языковедом-преподавателем3.

Стипендиатом «Общества по распространению образования и технических сведений среди горцев Терской области» был председатель Ингушского исполнительного комитета в 1917 г., министр финансов Горской республики в 1917–1920 гг. В.-Г.И. Джабагиев (1882–1961). После окончания Владикавказского реального училища он поступил на сельскохозяйственный факультет Дерптского политехнического института, продолжил образование в Германии в Йенском университете, где изучал естественные науки, земледелие и экономику сельского хозяйства [25, с. 113–114].

Проанализируем деятелей культуры и просвещения. Стипендиатами «Общества по распространению образования и технических сведений среди горцев Терской области» были основоположник ингушской поэзии Т.Д. Беков (1873–1938); просветитель, издатель, редактор первого осетинского журнала «Зонд» («Знание»), автор первого осетинского букваря А.А. Кануков (1866–1918); первый председатель Осетинского историко-филологического общества, первый руководитель архивной службы Северной Осетии, зав. облоно, филолог, литературовед и фольклорист Г.А. Дзагуров (1888–1979); зав. отделом народного образования Владикавказского округа, организатор и первый директор Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований, ректор Горского педагогического института Б.А.  Алборов (1886–1968) и др. [8, с. 272].

Среди стипендиатов «Благотворительного общества для распространения образования среди кабардинцев и горцев Нальчикского округа» были основоположник кабардинской драматургии, педагог и лингвист Т.А. Шеретлоков (1884–1937); педагог и общественный деятель, первый зав. отделом народного образования Кабардинского и Кабардино-Балкарского облисполкомов, разработчик кабардинского алфавита на латинице, автор учебника и словаря Б.Л. Хуранов (1890–1928) [6, c. 266, 267]. ­Деятельность татарских и башкирских-стипендиатов была весьма широкой, поэтому приведем здесь наиболее характерные примеры, иллюстрирующие заботу татар Южного Урала о подготовке следующих поколений педагогов. Так, Троицкое мусульманское благотворительное общество оплачивало обучение в Уфимском учительском институте М.-Г.Н. Мухамедова (1886–1950), который в 1917–1918  гг. возглавлял Уфимское губернское отделение Магариф назараты (ведомства просвещения) Милли Идарэ, в 1918–1921 гг. был директором 3-годичных Уфимских мусульманских педагогических курсов до их преобразования в Башкирский педтехникум [26, c. 4]. Стипендиатом Троицкого общества приказчиков в Стамбульском педагогическом институте был Х.Х. Зайни (1890–1968), который в 1922–1925 гг. работал директором Троицкого татарского педтехникума, а в 1934–1937 гг. – деканом географического факультета Уфимского педагогического института [27, c. 360]. За счёт стипендии Хусаинова Казанский учительский институт окончил зав. мусульманской секцией Самарского губернского отдела народного образования в 1918–1919 гг., зав. отделом дошкольного образования Наркомата просвещения Башкирии в 1920–1922 гг., зав. издательским отделом Башкниги в 1922–1924 гг., декан биолого-химического факультета Казанского педагогического института в 1937 г. М.З. Сафин (1893–1937) [28, с. 135].

В условиях слабой развитости системы здравоохранения в России, усугубленных последствиями Первой мировой и Гражданской войн, голода и эпидемий ключевое значение приобретало формирование кадров медицинских работников. Среди стипендиатов-организаторов системы здравоохранения в национальных областях и республиках можно отметить. Во-первых, стипендиата Попечительского совета вакуфа А.Г. Хусаинова Фатыха Гарифовича Мухамедьярова (1884–1950). Он окончил в 1917 г. медицинский факультет Казанского университета, был одним из организаторов Мусульманского социалистического комитета в Казани. Будучи беспартийным, он возглавлял наркомат здравоохранения Татарской АССР в 1922–1927 гг. [29, c. 306]. Во-вторых, стипендиатом «Благотворительного общества для распространения образования среди кабардинцев и горцев Нальчикского округа» был заведующий медико-санитарным отделом Нальчикского окружного революционного комитета, организатор советской санитарно-эпидемиологической службы в Кабардино-Балкарии И.М. Абаев (1888–1933) [6,  c. 267]. В-третьих, стипендиатом «Общества по распространению образования и технических сведений среди горцев Терской области» был первый зав. отделом здравоохранения Ингушской автономной области М.И. Тулатов (1869–1934) [8, c. 272].

Среди стипендиатов Попечительского совета вакуфа А.Г. Хусаинова можно выделить еще одну группу: лиц, получавших стипендию на религиозное образование и (или) ставших религиозными деятелями. Самый известный из них – Якуб Сулейманович Шинкевич (1884–1966), бывший стипендиатом на факультете восточных языков Санкт-Петербургского университета, который прервал обучение в 1914  г. в связи с уходом на фронт. Он был первым муфтием Польши в 1925–1944 гг. [30, c. 181–202]. Стипендию на хадж, а реально – на обучение в медресе Ближнего Востока, получили историк и публицист Габдулбари Абдуллович Баттал (1880/82–1969) и педагог-методист, один из разработчиков башкирского алфавита на кириллице, Закир Насырович Аюханов (1889–1961). Первый учился в медресе «Гирфания» в г. Медина (тогда Османская империя, сейчас Саудовская Аравия) и университете ал-Азхар в Каире [31, c. 49], второй – в университете ал-Азхар в Каире в 1911–1914 гг. [32, c. 16–17].

Заключение

Авторы данной статьи провели анализ мусульманских благотворительных обществ округа ОМДС и Северного Кавказа. Ранее ими были созданы статьи в серии энциклопедических словарей «Ислам в Российской Федерации» по конкретным мусульманским благотворительным обществам Северного Кавказа, что увеличило их численность с 2 до 10. Благодаря этому появилась возможность для системного сравнения подобных обществ кавказского региона с обществами округа ОМДС. В данной статье мы показали на конкретных примерах, что мусульманские благотворительные общества округа ОМДС и Северного Кавказа обладали общими целями в сфере просвещения. Это привело к созданию подготовительных школ и принятию стипендиальных программам для обучения в правительственных средних и высших учебных заведениях Российской империи.

Выпускники школ и участники стипендиальных программ благотворительных обществ включали в  себя общественных деятелей, деятелей просвещения, литературы, гуманитарных наук, ­здравоохранения среди мусульманских народов Северного Кавказа, татар и башкир. общественных деятелей. Они во многом создали основу для региональной национальной элиты в сферах управления, культуры, просвещения и науки как в период Революции 1917 г., так и в первые годы Советского режима.