История, археология и этнография Кавказа
History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

Введение

Исследование истории Караногайского приставства, также как исследование всех четырех ногайских приставств, образованных в конце XVIII в. в степях Северного Кавказа, крайне важно для понимания в целом истории ногайцев, одного из коренных народов России. Следует отметить, что именно создание этих административных структур позволило ногайцам, пережившим в конце XVIII в. в ходе военного противоборства Российской и Османской империй целый ряд катастрофических военно-политических событий, выстоять, не исчезнуть со страниц истории, сохранить свою этническую и культурную идентичность.

Конечно, объективная оценка роли института приставств на Северном Кавказе в истории ногайцев требует предварительного, детального знания административно-политической истории этих институтов. Но как раз здесь продолжительное время наблюдается застой. Несмотря на значительное количество книг и статей, посвященных истории и культуре ногайцев Северного Кавказа [1–5], мы до сих пор весьма схематично представляем себе административную и социально-экономическую эволюцию ногайских приставств. Наблюдающийся застой в исследованиях связан с тем, что слабо ведется поиск в архивах новых исторических документов по истории ногайцев в XIX в. Из работ последнего времени, где использовались новые архивные материалы, можно отметить только исследования И.В. Лиджиевой [6; 7]. В итоге, нам плохо известны цели и обстоятельства целого ряда административных реформ, проведенных российскими властями в течение XIX в. в отношении ногайских приставств Северного Кавказа. В частности, практически ничего не известно об обстоятельствах передачи в 1888 г. Караногайского приставства из Ставропольской губернии в состав Терской области.

Первый историограф Караногайского приставства Ф.И. Капельгородский так писал об этом событии: «16 апреля 1888 г. приказом по военному ведомству № 90 объявлено было о преобразовании управления Кубанской и Терской областей. Вместе с тем Караногай, со всем Кизлярским уездом, был причислен к составу Терской области. Таким образом, караногайцы отделились от своих сородичей  – эдишкульцев, едисанцев и джембойлуковцев, оставшихся в пределах Ставропольской губернии» [8]. Советская историография добавила к этому сравнительно немного дополнительной информации. Так, известный исследователь И.Х. Калмыков писал: «В 1888 г. Караногайское приставство было передано Терской области, но пограничная линия между областью и губернией была установлена только в  1909  г. … Передача Караногая Терской области состоялась по решению царского правительства без ведома на то ногайского населения. Власти при этом руководствовались лишь политической стороной – путем равномерного распределения территории между административными органами, основное внимание управленческого аппарата сосредоточить на усиление надзора за так называемыми инородцами» [9]. Из современных историков только И.В. Лиджиева отметила, что реформа «устраняла некоторое неудобство в административном управлении, связанное с отдаленностью приставства от губернского центра» [6].

Однако исследователи так и не ответили на главный вопрос, почему именно в 1880-е гг. возникла идея передать Караногайское приставство в Терскую область? В данной статье на основе новых документов, выявленных в Российском государственном историческом архиве (РГИА), а также Государственном архиве Ставропольского края (ГАСК), сделана попытка прояснить причины, цели и последствия осуществленной в марте 1888 г. административной реформы приставства.

Реформа управления

Кубанской и Терской областей в 1883–1888 гг.

В первую очередь следует обратить внимание на то, что передача Караногайского приставства в Терскую область была осуществлена согласно «Высочайше утвержденному учреждению управления Кубанской и Терской областей и Черноморского округа» от 21 марта 1888 г., которое стало итогом многолетних усилий главноначальствующего гражданской частью на Кавказе кн. А.М. Дондукова-Корсакова по преобразованию управления кавказскими казачьими войсками. Поэтому можно предположить, что передача приставства находилась в тесной связи с реформой казачьего управления.

В 1882 г., объезжая Кавказский край, Дондуков обратил особое внимание на состояние дел в Кубанском и Терском казачьих войсках. Во «Всеподданнейшей записке командующего войсками Кавказского военного округа 1882–1890 гг.» князь писал, что его поразило существенное изменение характера жизни казачьего населения, особенно, «упадок его военного склада». По его мнению, эти изменения были вызваны политикой военного министерства в 1870-е гг., главной целью которой являлось упразднение казачества как военного сословия [10]. Считая такую политику ошибочной, князь решил обратиться напрямую к императору Александру III с вопросом о дальнейшей судьбе кавказского казачества.

Во всеподданнейшей «Записке о преобразовании управления Кавказскими казачьими войсками в связи с сопредельным инородческим населением» от 7 апреля 1882 г. Дондуков, утверждая непреходящую ценность существования кавказского казачества «в виде военно-сословной силы», выделил несколько факторов, которые, по его мнению, способствовали размыванию этой «силы». Это, во-первых, начавшийся с 1868 г. приток в Кубанскую область иногородних; во-вторых, конфликты терских казаков с горцами; в-третьих, введение в Кубанской и Терской областях в 1869 г. системы управления «на основании общего губернского учреждения». Последнее, по мнению Дондукова, привело к  двоевластию, конфликтам между гражданскими и казачьими административными учреждениями, к пренебрежению экономическими, административными и военными интересами казачества. Главным же итогом воздействия указанных факторов на жизнь Терского и Кубанского казачьих войск, по его мнению, стало размывание самосознания казаков как особого воинского сословия1.

Чтобы предотвратить исчезновение кавказского казачества Дондуков предлагал провести ряд административных преобразований, в частности: «находящееся на территории Кубанского и Терского казачьих войск местное население, как казачье, так иногороднее, подчинить в полицейско-административном отношении военному министерству», а также «соединить областное и войсковое хозяйственное правление в один общий для каждого войска орган»2.

Вопрос о присоединении Караногайского приставства

к Терской области

Одновременно Дондуков предложил передать Караногайское приставство из Ставропольской губернии в Терскую область. В той же записке он писал: «Восточную часть территории Ставропольской губернии, занимаемой караногайскими кочевыми народами, присоединить в полицейском отношении к управлению Терского казачьего войска, а в судебном – к Владикавказскому судебному округу. Мера эта вызывается тем, что едисанские и эдишкульские караногайцы, кочующие в тылу казачьих поселений, занимаются постоянно конокрадством и воровством рабочего скота из казачьих хуторов, нанося тем значительный ущерб сельскому хозяйству казаков. Суд и главное управление караногайцев находится ныне в Ставрополе, столь отдаленное от Терского войска, особенно бывших гребенских станиц, что казак нередко предпочитает отказаться от возбуждения судебного дела для вознаграждения за ограбленное у него имущество, чем тратить время и деньги на поездку с этой целью за 400–500  верст в  Ставрополь. Поэтому подчинение караногайцев одной административной и судебной с терскими казаками власти могли бы принести большую пользу в смысле обеспечения имущественной безопасности, а, следовательно, и благосостояния казачьего населения, а также обуздания хищничества караногайцев»3.

Отметим, что данный отрывок записки свидетельствует, что как сам Дондуков, так и его ближайшее окружение, очевидно, не очень хорошо представляли себе реальное положение дел в Караногайском приставстве. Так, в записке не делалось различия между едисанскими, едишкульскими ногайцами и  непосредственно караногайцами. Очевидно, в канцелярии главноначальствующего забыли, что еще в 1862 г. едишкульские ногайцы были переведены из Караногайского в Ачикулакское приставство [11]. Кроме того, не было никакой нужды подчинять караногайцев Владикавказскому судебному округу, поскольку они и так ему подчинялись.

28 августа 1883 г. император Александр III одобрил всеподданнейшую записку главноначальствующего, разрешив образовать особую комиссию для рассмотрения вопроса о преобразовании управления кавказскими казачьими войсками4. В декабре 1883 г. комиссия приступила к работе во Владикавказе, в здании окружного суда. Как отмечалось в журнале заседания комиссии от 12 января 1884 г., ее члены должны были разработать проект преобразования казачьего управления с тем, чтобы создать положительные условия для «поддержания военного значения казачьих войск в смысле боевой и охранительной государственной силы»5.

Характерно, что по мнению комиссии, главным условием сохранения военного значения казачества являлось подчинение казачьей военной администрации всего населения Терской и Кубанской областей, как русских «иногородних», так и «инородцев» – горцев и кочевников. Особенно важным комиссия считала поставить под контроль казаков как раз горцев и кочевников, которые, по ее мнению, являлись главной причиной «отсутствия личной и имущественной безопасности» в Терской области. В  итоге комиссия сформулировала следующие предложения по реформе: 1. устранить смешанную систему управления, передав управление Кубанской и Терской областей под управлением казачьей военной администрации; 2. запретить иногородним селиться в казачьих станицах; 3. установить сильную полицейскую власть для горского населения Терской области; 4. принять меры к проведению обезоруживания горского населения в ближайшее время6.

В числе предлагаемых мер ничего не говорилось о караногайцах, поскольку вопрос об их подчинении полицейскому контролю администрации Терского казачьего войска надо было решать со ставропольскими губернскими властями. Этот вопрос обсуждался на заседании 26 января 1884 г., на котором был заслушан отзыв ставропольского губернатора К.Л. Зиссермана. Характерно, что губернатор, излагая аргументы в пользу передачи приставства, основное внимание обратил не на необходимость особого полицейского контроля в силу якобы многочисленных фактов угона скота кочевниками у казаков, а на факт существования широких хозяйственных и поземельных связей караногайцев преимущественно с Терской областью, а не Ставропольской губернией. Обратил внимание губернатор на явное неудобство управления приставством из Ставрополя из-за дальнего расстояния, а также на факт давнего подчинения караногайцев в судебном отношении Владикавказскому окружному суду7. В частности, в отзыве говорилось: «Означенное приставство составляет самый отдаленный восточный угол Ставропольской губернии, обхватываемый с Юга и Востока землями терских казаков; караногайцы летом кочуют в пределах приставства; зимой же все они живут в пределах Терской области, на казачьих землях по реке Тереку или же по берегу Каспийского моря. Такой переход жителей из одной губернии в другую затрудняет полицейский за ними надзор, который, по дикости народа, крайне необходим. Кроме того, все материальные интересы караногайцев имеют тяготение к городу Кизляру и к казачьим станицам…. Таким образом, Караногайское приставство имеет со Ставропольской губернией только наружную связь, подчиняясь здесь губернскому начальству, а потому все вышеприведенное указывает на необходимость отделить его от этой губернии и присоединить к Терской области …»8.

Члены комиссии, согласившись с мнением губернатора, со своей стороны сочли необходимым также зафиксировать в журнале, что «интересы казаков с подчинением означенных кочевников ведомству одной полицейской власти выиграют несомненно и в том отношении, что кочевники будут иметь менее возможности к укрывательству воруемого у казаков скота на территории, состоящей в ведомстве другой полиции»9. Однако, тот факт, что губернатор, да и сами члены комиссии говорили об этом вскользь, уделяя преимущественное внимание фактам хозяйственной взаимозависимости караногайцев и казаков, позволяет сделать вывод, что стычки из-за угона скота имели эпизодический характер, не являясь признаком какого-либо острого социального конфликта.

Несмотря на убедительность аргументов отзыва ставропольского губернатора комиссия решила подстраховаться и поручить двум своим членам, А.И. Бакрадзе и С.И. Писареву, собрать дополнительные сведения о караногайцах10. Быстро собрав необходимые сведения, они 23 февраля 1884 г. представили комиссии специальную записку, содержание которой подтвердило мнение К.Л. Зиссермана о  тесных хозяйственных и поземельных связях караногайцев и терских казаков, как главного аргумента в пользу передачи приставства. В частности, в записке отмечалось: «Недостаток удобных мест для пастьбы скота и отсутствие воды в занимаемой ими степи, вынуждает караногайцев кочевать на землях частных владельцев, станичных и сельских обществ и на казенных оброчных участках Кизлярского округа за особую плату или по другим условиям. Число кочующих в Терской области простирается до 2 ½ тыс. кибиток; из них только более состоятельные весной перекочевывают в караногайские степи, чтобы предохранить свой скот от овода и комаров, большая же часть остается круглый год в Терской области; некоторые нанимаются в работники, табунщики и пастухи, другие занимаются обработкой садов в Кизляре и станицах по Тереку»11.

Таким образом, реформа управления Кубанской и Терской областями, инициированная в 1883 г. Дондуковым, была направлена на защиту интересов кавказского казачества как военного сословия. Поскольку караногайцы и терские казаки находились в тесной хозяйственной взаимосвязи, то терская казачья администрация выступила с идеей включить Караногайское приставство в состав Терской области. При этом речь шла не столько о борьбе с «хищничеством» кочевников, сколько о необходимости полного административного контроля над караногайцами для эффективной охраны в целом хозяйственных интересов терских казаков в Кизлярском отделе. Что касается караногайцев, то их интерес в  предлагавшейся реформе виделся в том, что функции и права главного пристава, который должен был по закону «охранять права и собственность инородцев», теперь переносились на атамана Кизлярского отдела, который находился рядом в Кизляре, а не в далеком Ставрополе12.

Вопрос о приставстве комиссия решила на заседании 23 февраля 1884 г., в журнале которого говорилось: «Перейдя затем к вопросу о Караногайском приставстве, комиссия по выслушании составленной по этому предмету и при сем прилагаемой объяснительной записки, постановила одобрить присоединение Караногайского приставства, как предположено по журналу № 12, к управлению Терского казачьего войска, в тех пределах, как это предположено и Ставропольским губернатором, с причислением приставского управления к Кизляро-Гребенскому отделу, атаману которого присвоить, по отношению к названному приставству права главного пристава магометанских народов Ставропольской губернии; расходы же по содержанию сказанного приставства полностью отнести на счет тех же источников, на которые они относятся ныне, и в том порядке как предположено подкомиссией»13.

Раздел «общего магометанского капитала

кочующих народов Ставропольской губернии» в 1889 г.

Составленный комиссией проект преобразования управления Кубанской и Терской областей, с внесенными Дондуковым поправками, в течение трех лет рассматривался в министерствах. После согласования и внесения исправлений проект был рассмотрен и одобрен 28 ноября 1887 г. на заседании Государственного совета, а затем 21 марта 1888 г. утвержден императором Александром III.

О Караногайском приставстве в «Учреждении управления Кубанской и Терской областей и Черноморского округа» говорилось следующее: «II. Караногайское приставство перечислить из Ставропольской губернии в Терскую область, с сохранением за населяющими оное инородцами, впредь до  времени, дарованные им льготы по воинской повинности»; «XIII. Капитал караногайского народа, по  выделении его из общего магометанского капитала кочующих народов Ставропольской губернии, причислить к специальным средствам военного министерства, обращая за сим в сей капитал весь ­доход, доставляемый денежным сбором повинностей, взимаемых с караногайского народа на основании статьи 572 Учреждения управления инородцев, за исключением из сего суммы, зачисляемой пособием государственному казначейству по содержанию управления Терской области» и «XIV. Предоставить военному министру внести на уважение Государственного совета: а) по соглашению с министром государственных имуществ – предложения о том, какая часть общего магометанского капитала кочующих народов Ставропольской губернии должна быть выделена в капитал собственно караногайского народа» [12].

Как видно из текста «Учреждения …», передача Караногайского приставства в Терскую область поставила перед властями вопрос о выделении из «общего магометанского капитала кочующих народов Ставропольской губернии» суммы, причитающейся непосредственно караногайцам. Капитал был образован в 1852 г. по распоряжению наместника Кавказского св. кн. М.С. Воронцова. По сведениям, предоставленным военному министру из Министерства государственных имуществ, данный капитал в разное время пополнялся из следующих фондов: «а) 68 896 р. 64 ¼ к., внесенные выселившимися в Турцию Калаусо-Джембойлуковскими ногайцами, с 1848 по 1860 гг., взамен лежавшей на них натуральной повинности, заключавшейся в перевозке с пристани Подпольной на Каспийском море казенного провианта, ежегодно, в количестве 7 280 четв.; б) остатки от 17 000 р., причитавшихся ежегодно в виде прогонов, за перевозку 40 000 четв. провианта караногайцами и едисанскими, эдишкульскими и джембойлуковскими ногайцами; в) остатки от сбора, взимаемого со всех ставропольских инородцев-магометан, на содержание управления; г) проценты на капитал, по мере обращения его в государственные бумаги, и другие мелкие источники»14.

Поскольку в образовании капитала принимали участие все кочевники Ставропольской губернии, представитель Министерства государственных имуществ статс-секретарь В.И. Вешняков предложил его разделить между караногайцами, переходящими в Терскую область, и остающимися в Ставропольской губернии эдишкульскими и едисанскими ногайцами по числу душ мужского пола, зафиксированных в 1886 г. в посемейных списках. По этим спискам караногайцев насчитывалось 15 569 чел.; туркменов – 9 724 чел.; едисанских, эдишкульских и джембойлуковских ногайцев – 9 451 чел. В то же время магометанский общественный капитал насчитывал всего 282 430 р. 37 к. (из них наличными деньгами 16 917 р. 70 к., процентными бумагами – 167 950 р., а также в ссудах и долгах 97 562 р. 67 к.). В итоге караногайцам решено было выделить из общего капитала сумму в 126 632 р. 2 к.15. 12 ноября 1888 г. данные расчеты были одобрены в Военном министерстве16, затем 16 февраля того же года рассмотрены в Государственном совете и 22 марта 1889 г. утверждены императором17.

Вопрос об административной границе между

Караногайским и Ачикулакским приставствами в 1889 – 1907 гг.

Присоединение Караногайского приставства к Терской области создало также серьезную проблему размежевания пастбищ Караногайского и Ачикулакского приставств. Первым на эту проблему обратил внимание в январе 1884 г. ставропольский губернатор К.Л. Зиссерман, который считал, что эдишкульцы после отделения Караногайского приставства не должны были встречать никаких стеснений в  своих кочевках, «оставаясь на территории Ставропольской губернии и подчиняясь в случае перехода их на кочевку в пределы Терской области, тому полицейскому надзору, какой там будет установлен без всякого платежа каких-либо пошлин за выпас принадлежащего им скота»18.

Но идея Зиссермана не была принята терским начальством. В декабре 1889 г. наказной атаман Терского казачьего войска А.М. Смекалов в письме к ставропольскому губернатору Н.Е. Никифораки подчеркивал, что сохранявшийся до 1888 г. порядок «бесплатного кочевания на землях других ­народностей» невозможен в новых обстоятельствах. «В настоящее время, – писал он, – с отделением к Терской области собственно Караногайского приставства вместе с караногайским народом являются такие затруднения, как в управлении, так и в пользовании землей, которые вызывают со стороны караногайцев и местной администрации настоятельные просьбы о скорейшем прекращении совместного кочевания трухмен и едисанцев с караногайцами»19. Атаман требовал как можно скорее составить проект проведения границы между губернией и областью.

В марте 1892 г. главноначальствующий гражданской частью, наказной атаман Кавказских казачьих войск С.А. Шереметев созвал «смешанную комиссию по разграничению территории Ставропольской губернии и Терской области». В инструкции данной им комиссии говорилось, что «главная задача комиссии состоит в установлении границы между Ставропольской и Терской областью дабы прекратить совместное кочевание». Командующий требовал от комиссии, чтобы она старалась «привести кочевников к добровольному согласию»20, что на практике оказалось невозможным. Работу комиссии сильно осложняла неточность карт, а также запутанность поземельных отношений в Ногайской степи. Так, в 1892 г. возник острый конфликт между властями Ставропольской губернии и Терской области, вызванный попыткой провести границу непосредственно на местности, поскольку составленная в 1885 г. карта оказалась неточной в плане обозначения старых и новых поселений, являвшихся ориентирами для проведения административной границы21.

Наконец в мае 1897 г. комиссии удалось составить проект распределения земель: Караногайскому приставству – 1 032 994 дес.; Ачикулакскому приставству – 545 974 дес.; Трухменскому – 614 832 дес. Но с резкими возражениями против проекта выступил главный пристав кочующих народов Ставропольской губернии подполковник М.Е. Коневский, который в специальной записке писал: «Население рассматриваемых приставств: Ачикулакского, Трухменского и бывшего Караногайского, как видно из  сведений, доставленных в комиссию, имеет 8322 верблюда, 30715 голов лошадей, 71921 гол. рогатого скота и 257957 овец, а всего ачикулакцы, трухмене и караногайцы имеют 368915 голов крупного и  мелкого скота, нуждающегося в достаточном количестве водопоев и главным образом в таких местах, где кочевник старается укрывать его в зимнюю пору. По моему мнению, эти основные нужды кочевника-скотовода комиссии следовало бы принять как за одно из основных экономических положений в деле распределения земель между отдельными районами всех трех приставств, имея в виду, что номад добывает себе средства к существованию исключительно одним видом хозяйства – скотоводством. Между тем, как видно из журнала от 10 мая, комиссия, не приняв вышесказанного во внимание, внеся в дело разделения земель совершенно произвольный показатель отношения одной площади одной территории к единице площади другой и влив в общее число инородцев и калмыков, проживающих в Терской области, пришла к ошибочному выводу, могущему создать для кочевников ненормальное жизненное положение»22.

В итоге ни комиссия, работавшая в 1892–1898 гг., ни комиссия 1903 г., так и не смогли принять решение о справедливом распределении земель между двумя приставствами. О причинах этого очень точно написал в 1907 г. в специальной записке ставропольский губернатор Б.М. Янушкевич: «Дело в  том, что находящиеся в пользовании кочующих туркмен, эдишкульцев и караногайцев земли несмотря на всю их обширность не могут взятые по отдельным районам обеспечить кормами и водопоями принадлежащий этим племенам скот, составляющий единственный источник их существования. … В  виду этого, как инородческая, так и губернская администрация Ставропольской губернии в последние 10–15 лет была того мнения, что устройство какой-либо искусственной границы для установления пределов кочевания того или другого инородческого племени крайне опасно и не может быть оправдываемо удобствами администрации»23.

В литературе встречается утверждение, что в 1909 г. вопрос об административной границе был окончательно урегулирован [9]. Но среди законодательных актов найти указаний на решение этого вопроса в этом году или позже не удалось. Можно предположить, что граница была установлена, что называется де-факто, исходя из хозяйственной практики. Но никаких административных актов в архивах, подтверждающих это, пока найти не удалось.

Последствия присоединения Караногайского приставства

к Терской области

Какие же последствия имело проведенное в 1888 г. присоединение Караногайского приставства к  Терской области? Обосновывая необходимость реформы, кн. А. М. Дондуков-Корсаков указывал, что эта мера позволит сократить количество правонарушений среди кочевников. Но вышло прямо наоборот. После реформы участились конфликты не только между терскими казаками и караногайцами, но также между самими кочевниками – караногайцами, едисанскими и едишкульскими ногайцами, туркменами. На это прямо указывал губернатор Б.М. Янушкевич, писавший: «Кочевые туркмены, ногайцы и караногайцы, жившие раньше в течение 2 ½ столетий в полном согласии, неразрывно связанные между собою по племени, религии, нравам, вековым обычаям и даже родственным отношениям…, считавшие степи предметом общего и беспрепятственного пользования, после отпадения Караногая в административном отношении нередко стали вытеснять друг друга из мест совместного кочевания, впадая в совершенно произвольное толкование прав, не имеющее более глубоких оснований, кроме указания на то, что спорящие инородцы принадлежат к разным губерниям. На этой почве возникают бесконечные споры, сопровождаемые захватом скота одними у других, потравой сенокосных мест и  проч[его]…»24.

В числе негативных последствий передачи Караногайского приставства в Терскую область Янушкевич указал не только на рост конфликтов, но также на явный застой в социально-экономическом развитии караногайцев в конце XIX – начале XX вв. «Не располагая точными официальными данными о  состоянии общественного хозяйства караногайского народа, – писал губернатор, – и опираясь лишь на устные отзывы смежных ногайцев, необходимо признать, что оно далеко не достигло того прогресса, какой наблюдается в магометанских степях Ставропольской губернии»25. Об этом же писал Ф.И. Капельгородский: «Отделение Караногая от Ставропольской губернии первоначально повело только ко  вреду караногайскому народу. Как-никак, в Ставропольской губернии было свое специальное инородческое управление. Кроме чиновников-администраторов там были агрономы, зоотехники, лесоводы, ветеринары, гидротехники, статистики. Жизнь брала свое. Ставропольские кочевники понемногу садились на землю, им в этом деятельно помогало управление. В населенных ногайских пунктах рылись артезианы, строились школы, производились работы по укреплению песков. В инородческих ставках росли прекрасные здания, учреждались медицинские и ветеринарные пункты, заводились племенные рассадники, насаждались сады и парки. Ничего подобного Караногай долгое время не имел и не знал» [8].

Таким образом следует признать, что передача Караногайского приставства из Ставропольской губернии в Терскую область было ошибкой властей. Данное административное преобразование являлось частью более масштабного преобразования управления Кубанской и Терской областей, главной целью которого было сохранение казачества как военного сословия, а также защита его хозяйственных и административно-политических интересов. При этом интересы караногайцев практически не брались в  расчет. Главным негативным последствием преобразования стало искусственное разделение и разрушение единого хозяйственного комплекса Ногайской степи, которым ранее совместно пользовались все кочевые народы этого региона. В свою очередь, это привело с одной стороны к росту конфликтов между кочевниками, а с другой к явному застою в социально-экономическом развитии караногайцев.