History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

Введение

Первые десятилетия Советской власти во многом заложили основы изучения регионов бывшей Российской империи. На смену кабинетным историкам из основных университетских центров пришли ученые, которые были готовы выезжать в многодневные экспедиции в отдаленные районы страны. Так было и на Северном Кавказе в первой половине ١٩٢٠-х гг. Несколько позднее, когда здесь были созданы вузы, появилась возможность организовать региональные научно-исследовательские институты, которые должны были изучать историю и культуру в границах той или иной административно-территориальной единицы. Уже в ١٩٢٠ г. во Владикавказе был создан Северо-Кавказский краевой горский НИИ краеведения, а к началу 1930-х гг. свои научные учреждения имела каждая из автономий региона [1, с. 143–145].

Период 1920-х гг. стал «золотым десятилетием» краеведения [2, с. 153–166]. Именно оно на  непродолжительное время на Северном Кавказе фактически стало двигателем научной работы: местные энтузиасты со специальным образованием и без него принимались за исследование археологических памятников и особенностей быта, устраивали экспедиции по сбору исторического материала и фольклора в горах. С другой стороны, по мнению ряда исследователей, ранней советской исторической науке был характерен антиколониальный дискурс, в котором история народов СССР занимала определенное место [3].

Не была обойдена кавказская тематика и в исследованиях центральных научных учреждений. Во  второй половине 1930-х гг. вопросы истории народов региона начинают разрабатываться в  Институте истории АН СССР [4, с. 31, 32, 54].

Вместе с тем происходил процесс осмысления истории в новых, марксистских, рамках. При этом совершенно не отрицался тот факт, что новые интерпретации фактов должны были преследовать пропагандистские цели, связанные с идеологической борьбой и формированием нового советского общества [5, p. 3–5; 6, с. 65–75]. Предполагалось рассматривать любые выступления против Российской империи как звенья одной цепи, приведшие в итоге к установлению Советской власти, так как «без правильного анализа колониальной эксплуатации горцев царизмом нельзя понять своеобразия предпосылок Октябрьской революции у горских народов Северного Кавказа» [7, с. 99].

На протяжении 1920-х гг. в кавказоведении в основном господствовала концепция торгового капитализма М.Н. Покровского, согласно которой он (капитализм) стремился к овладению новыми рынками сбыта и сырья. В завоевании Кавказа Михаил Николаевич видел исключительно стратегическое соперничество Персии и России [8, с. 179].

Таким образом, в рассматриваемое время начала складываться новая концепция российско-кавказского взаимодействия, которая в течение предвоенных лет существенно изменялась под воздействием различных партийных документов. Под эти изменения подстраивались и историки, некоторым из которых в годы Большого террора пришлось расстаться с жизнью за написанные ранее тексты. Другие же, как, например, Н.И. Покровский, в течение многих лет пытались добиться публикации своих исследований [9, с. 504].

Из функционеров – в историки

Абдурахман Геназович Авторханов родился в ١٩٠٨ г. в селении Нижний Наур Терской области [10, с.  32]. Мы не очень много знаем о его ранних годах, это связано с тем, что в ходе двух Чеченских войн полностью были уничтожены документы, хранившиеся в бывшем партийном архиве Чечено-Ингушского обкома. Основную же информацию о его жизни и деятельности до эмиграции можно почерпнуть лишь из его мемуаров, которые, как и любой другой источник личного происхождения, полны неточностей, а также из сохранившихся материалов периода его учебы в Институте красной профессуры. При этом данные биографического характера чрезвычайно важны для понимания его профессиональной подготовки, отразившейся на его ранних научных трудах, посвященных истории Чечни.

А.Г. Авторханов получил начальное образование в мусульманской школе, а также в русской, о  чем сам говорил в своих мемуарах: «Дед меня отдал в обе: в арабской я изучал Коран и арабскую грамматику, а в  русской – светские науки и русский язык… Сельская русская школа имела только пять классов. Кончив ее, мне ничего не оставалось, как продолжать учение в медресе (духовной семинарии)» [11, с. 71–72]. А  затем он сбежал в город Грозный, где был зачислен в Грозненский детский дом, а затем в  1924 г. его приняли в совпартшколу1. Здесь, как признавался сам А.Г. Авторханов, выяснилось, что  из слушателей таких школ готовят «людей, способных управлять местной властью». С другой стороны, возникала четкая перспектива получения дальнейшего образования [11, с. 108]. Нужно заметить, что в  1924 г. всего лишь 6 чеченцев были определены в это учебное заведение, что говорит о его некой «элитарности» [12, с. 51]. Связано такое положение дел, прежде всего, с тем, что в Чеченской автономной области уровень русской грамотности был чрезвычайно низким, он не превышал 1,5 ٪ [13, с. 153].

Таким образом, окончание совпартшколы давало А.Г. Авторханову вполне предсказуемую карьеру советского чиновника: уже в ١٩٢٦ г. он был назначен заместителем редактора газеты «Серло» – главного органа партии, выходившего на чеченском языке2. Но он не остановился на достигнутом и  поступил на Чеченский рабфак, который должен был стать еще одной ступенью на пути его подготовки к получению высшего партийного образования. К этому времени рабфак существовал уже 5 лет, но число чеченцев на нем было незначительным и составляло не более 1,5 % [14, с. 156], несмотря на то, что  для  них «было создано специальное подготовительное отделение» [11, с. 147–148].

Окончание рабфака и вступление в партию в 1927 г. дало возможность для дальнейшего продвижения по карьерной лестнице: сначала А.Г. Авторханов занимал должность заместителя заведующего орготделом Чеченского обкома ВКП(б) (1929–1930), в течение полугода работал на должности завуча Чеченского педагогического техникума (1930), а затем возглавлял Чеченский отдел народного образования (1930–1931)3.

Согласно постановлению Бюро Чеченского обкома партии, издание всей партийной литературы было передано Чеченскому отделению издательства ЦК. На него возлагались задачи по переводу и  выпуску из печати работ Ленина, всевозможных партийных документов, а также пропагандистской литературы, рассчитанной на самые широкие слои населения [14, с. 160–161]. Это время можно считать пиком карьеры молодого коммуниста А. Г. Авторханова, так как именно его – достаточно подготовленного и проверенного – назначили на должность заведующего областным издательским отделом ЦК  ВКП(б)4.

В 1933 г. перспективный коммунист А.Г. Авторханов был направлен Чеченским обкомом ВКП(б) на курсы марксизма-ленинизма для пополнения теоретических знаний5, а спустя менее полугода он был рекомендован к вступительным испытаниям для зачисления в Институт красной профессуры истории как имеющий склонность к исторической научно-исследовательской работе6. Поступление А.Г. Авторханова в институт стало возможным, вероятно, в силу существенных послаблений для  абитуриентов, которые были введены в 1932 г.: здесь учитывался партийный стаж, а также социальное происхождение, так как не менее 80 ٪ поступавших должны были быть из рабочих [15, с. 45]. Согласно оценкам преподавателей, Авторханову достаточно неплохо давалось обучение, они отмечали, что он «к  работе относится добросовестно» и «имеет большие способности к языку»7. Здесь ему посчастливилось учиться у крупнейших специалистов – С.В. Бахрушина, Н.П. Грацианского, Б.Д.  Грекова, Е.А.  Косминского, В.С. Сергеева, В.В. Струве, что не могло не сказаться на формировании научных взглядов [11, с. 343–363]. В 1937 г. А.Г. Авторханов получил свидетельство об окончании Института красной профессуры истории, таким образом полностью легитимизировав себя не только как  партийного деятеля, но и как ученого8.

Необходимо отметить, что общая канва жизни А.Г. Авторханова достаточно показательна: из  простого мальчика, который родился в бедной чеченской семье, вырос достаточно характерный советский функционер и убежденный марксист. Всю его дальнейшую биографию необходимо оставить за рамками данной статьи9, так как здесь особый интерес представляет период между 1930 и 1936 гг., когда вышли основные работы ученого, посвященные истории Чечни.

Научная работа в Чечне

Для понимания основных вех развития исторического изучения Чечни и Северного Кавказа в ранний советский период необходимо кратко остановиться на тех мероприятиях и институциях, которые в  рассматриваемый период занимались этими сюжетами. Самый первый этап изучения народов региона после окончания Гражданской войны можно назвать экспедиционным, так как именно ученые из центральных научных учреждений путем летних выездов на Северный Кавказ заложили основы советской науки о его народах. Здесь необходимо упомянуть, что именно в этот период этнографы оказались между двумя парадигмами осмысления своего экспедиционного опыта: с одной стороны, Госплану необходимы были сведения для проведения районирования, с другой, Наркомнац пытался отстаивать интересы отдельных этнотерриториальных единиц [17, p. 79–87].

В 1923 г. начала свою работу Дагестано-чеченская экспедиция под общим руководством профессора-языковеда Н.Ф. Яковлева. Главными ее задачами были сбор лингвистических и этнографических материалов, а также фиксация археологических памятников на территории этих двух регионов10. При этом сам Николай Феофанович придерживался мнения, согласно которому именно «строгий экономический учет» должен быть поставлен во главу угла при сборе информации о народах Советского Союза [17, p. 85–86].

Чем же занимались члены подобных экспедиций в Чечне в первой половине 1920-х гг.? Важной составляющей было собирание фольклора в его связи с историческим развитием чеченского народа. Члены экспедиции ставили перед собой задачи изучения типов жилища и памятников архитектуры области, а также произведение разведывательных археологических исследований. Другими важными пунктами были сбор предметов материальной культуры для создания чеченского музея и проведение инструктажа для местных работников в области краеведения. Но была и задача чисто практическая, связанная с разработкой новой графики и грамматики чеченского языка11.

Финансирование подобных мероприятий происходило за счет средств Наркомпроса РСФСР и  ассигнований из местных бюджетов. Как отмечал председатель ревкома, «непременным условием успеха изучения Чечни являются регулярные научные экспедиции»12. В состав отрядов, помимо профессора-руководителя, входил, как правило, один из студентов, фотограф, а также несколько местных сопровождающих13.

Ко второй половине 1920-х гг. в Чеченской автономной области получило широкое развитие краеведческое движение: например, в 1927 г. при совпартшколе был организован специальный кабинет, который должен был заниматься изучением края [12, с. 81].

В 1928 г. при Доме работников просвещения был создан Грозненский научный кружок, который возглавил преподаватель географии В.В. Власов. Работа кружка была разделена на 12 научных секций: общественных наук, литературы, математики, физики, краеведения, биологии, географии и  астрономии, изобразительных искусств, педологии и рефлексологии, школьной гигиены и проблем школьного строительства. Спустя полгода своего существования кружок приступил к реорганизации в  Общество и выработке устава. Новая институция вобрала в себя и медицинский кружок, таким образом объединив более 100 членов [18, с. 3–4, 19–21].

Общество достаточно энергично взялось за организацию изучения Чеченской автономной области, в том числе ее истории и культуры. Уже летом 1929 г. в Горную Чечню были направлены отряды для сбора этнографического и археологического материала, а также исторических преданий о восстании 1977 г. [19, с. 42], а среди задач на будущий год значилось «изучение истории Чечни в общем и по отдельным районам; изучение памятников старины и народного искусства» [20, с. 54]. Однако большинство его членов были беспартийными, а его председатель, по выражению А.Г. Авторханова, «абсолютно невинным младенцем в политике». Так, при попытке расширить тематику исследований членов общества, В.В. Власов предложил к рассмотрению две темы – «Революционное разбойничество большевизма» и «Достижения и недостатки Советской власти» [11, c. 150].

В начале 1930 г. было принято решение о реорганизации Чеченского научного общества и создании Научно-исследовательского института краеведения имени 10-летия Советской власти, среди задач которого было изучение культуры, истории, быта и религии чеченцев, при этом отмечалось, что сотрудникам института не стоит замыкаться исключительно на академической тематике, а необходимо «вести жесткую борьбу за марксистско-ленинскую методологию» [14, с. 151]. Институт явился своеобразным воплощением идеи, высказанной еще в начале 1920-х гг., когда предлагалось некое специальное учреждение, занимающееся вопросами изучения языков народов Северного Кавказа, сбором образцов народной поэзии и исследованием истории и быта14. Но в подобном формате это учреждение просуществовало недолго: часть его сотрудников пыталась заниматься вопросами «чистой» науки, пренебрегая проблемами социалистического строительства. Поэтому эта группа ученых была осуждена за вредительскую деятельность, а институт вновь реорганизован в Научно-исследовательский институт национальной культуры, в состав которого входили отделы истории, языка, литературы и искусства [21, с. 184–185].

Объединение двух автономных областей повлекло за собой и слияние двух институтов, таким образом в 1934 г. был создан Чечено-Ингушский НИИ. Одной из важных научных проблем, стоявших перед этим учреждением, была научная разработка истории новой административно-территориальной единицы. Сотрудниками сектора истории была начата работа по выявлению документальных материалов в архивохранилищах для рассмотрения отдельных сюжетов, посвященных Кавказской войне и восстанию 1877 г. [21, с. 191].

Взгляды А.Г. Авторханова на ключевые вопросы истории

Северного Кавказа и их критика

Еще учась на рабфаке, А.Г. Авторханов начал публиковаться в периодической печати. Здесь необходимо в самых общих чертах рассмотреть особенности исторических взглядов и историю создания его первых научных трудов.

«Рутина исторической мысли в области кавказской историографии продолжает господствовать и поныне, а между тем всестороннее изучение богатого революционного прошлого горских народов имеет не только узко научное, но и глубоко практическое значение в нашей повседневной работе по  социалистической реконструкции экономики и быта многонационального Кавказа», – писал в  своей первой исторической работе А.Г. Авторханов [22, с. 3].

Он отмечал, что если другим регионам Кавказа посвящены какие-то исторические дореволюционные работы, то Чечня выпадала из исследовательской оптики, а отдельные научные труды, разбросанные в периодике, не доступны большинству советских читателей, интересующихся ее историей, что, собственно, и стало главным мотивом к написанию его небольшого очерка.

На первых работах А.Г. Авторханова лежит печать прямолинейного восприятия марксизма: классово-партийный подход в понимании выпускника рабфака объявляется им исключительно правильным, а революционно-пролетарская идеология – преимущественной над другими. Свои первые научные изыскания, оформленные в качестве книг на исторические темы, он впоследствии оценивал невысоко, называя их «ученическими упражнениями» [11, с. 155]. Он был уверен, что работы русских авторов XIX  в. «насквозь великодержавно-колонизаторские», а любые попытки ­отступить от марксистских оценок в советской историографии – это «контрреволюционная троцкистская контрабанда» [23, с. 113].

В современной историографии принято чрезвычайно идеализировать ранние работы А.Г.  Авторханова, говоря о том, что они содержат «уникальный документальный материал» [24, с.  277]. А некоторые авторы прямо заявляют о том, что его исследования «написаны на базе ­архивных ­документов» [25, с. 3]. Но первые серьезные архивные изыскания А.Г. Авторханова относятся к периоду его учебы в Институте красной профессуры в Москве, когда он начал работать в архиве Истпарта [11, с. 127]. Вся источниковая база его первых работ в целом незамысловата – это исследования дореволюционных авторов, которых он клеймил в своих статьях, а также опубликованные документы. В своем изобличении «дворянской» и «буржуазной» историографии А.Г. Авторханов четко следовал линии, принятой М.Н. Покровским и направленной на вскрытие идеологического контекста этих трудов и всячески подчеркивал колониальную сущность России как империи [3, с. 198].

Говоря об использованной автором литературе, можно обратиться к ее кратким рекомендательным спискам, которыми сопровождаются некоторые из изданий, а также к постраничным сноскам. Так, работы «К основным вопросам истории Чечни» [22] и «Краткий историко-культурный и  экономической очерк о Чечне» [26] написаны с привлечением минимального числа дореволюционной и советской литературы – это своеобразный «джентельменский набор», включающий сочинения историков XIX  в. А.П. Берже, Е.Г. Вейденбаума и современников автора  – У.Д. Алиева и Н.Ф. Яковлева, а скрепляет все повествование концепция М.Н. Покровского. Среди использованных публикаций источников – небольшой корпус писем А.П. Ермолова, опубликованных в Махачкале в 1926 г., а также материалы из  Северо-Осетинского архива о  переселении горцев в  Турцию, опубликованные годом ранее.

Несколько иной уровень А.Г. Авторханов демонстрирует в более поздних работах, в которых использовано большое число материалов из фондов архивов Грозного и Орджоникидзе. Первая из  них, посвященная революции в Чечне [27], представляет собой, скорее, сборник, в котором документы перемежаются с небольшими комментариями автора. Вероятно, в качестве образца он взял работу А.А. Тахо-Годи «Революция и контрреволюция в Дагестане», опубликованную в 1927 г. (при этом клеймя автора за «великодержавные ошибки» [23, с. 119]). И, если в случае с последним такой подход был вполне объясним, так как его работа – это скорее мемуары, в которых документы служат подтверждением того или иного факта, то в случае с А.Г. Авторхановым – это пример не самого удачного копирования структуры книги. Первоначально автор предполагал использовать в работе и интервью с  участниками Революции и Гражданской войны [11, с. 180].

Нужно заметить, что первые работы А.Г. Авторханова почти не содержат ссылок на работы классиков марксизма-ленинизма. «За три года – с 1931 по 1934 гг. – я написал три книги, – впоследствии вспоминал он. – Они написаны до получения мною высшего исторического образования и поэтому это скорее работы любителя истории своего народа. Конечно, они написаны с советских позиций, но, увы, в моей первой книге “К основным вопросам истории Чечни” имя Сталина вообще не упомянуто, а в книге “Революция и контрреволюция в Чечне” упомянуто только в предисловии в связи с письмом Сталина в журнал “Пролетарская революция”. Зато вывод, который я сделал из этого письма Сталина, можно было бы повторить в передовой статье газеты “Правда” даже сегодня. Я писал так: “Не история для истории, не чистая наука для науки, а непримиримая большевистская партийность во всех науках – таково основное требование ленинизма. Нет и не может быть правильной разработки истории революционного движения, не помогающей практическому осуществлению генеральной линии партии на сегодняшний день”» [11, с. 188–189].

Своеобразной вершиной научного творчества раннего А.Г. Авторханова надо признать его очерк, посвященный событиям революции 1905 г. на Северном Кавказе [28]. Здесь совершенно точно сказался тот опыт, который он получил в Институте красной профессуры: работа имеет четкую структуру, одни события логически вытекают из других, как опытный партиец он «сдабривает» свои заключения ссылками на классиков марксизма-ленинизма, демонстрирует работу как с литературой, так и  с  архивными источниками.

Первые книги А.Г. Авторханова действительно были направлены на массового читателя: тираж работы «К основным вопросам истории Чечни» составил две тысячи экземпляров, «Краткий историко-культурный очерк и экономический очерк о Чечне» только на русском языке был опубликован ١٠-тысячным тиражом, а спустя год увидело свет его издание на чеченском языке тысячным тиражом [29].

В рассматриваемых работах А.Г. Авторханова можно выделить несколько ключевых тем. Первой из  них является проблема горского повстанчества и Кавказской войны. Историк отмечал, что в первой четверти XIX в. в Чечне отмечается подъем народного движения, которое было вызвано экспедициями генерала А.П. Ермолова. Действия российского военачальника привели к тому, что летом 1823 г. здесь «вспыхнуло мощное народное восстание», которое потерпело поражение [26, с. 9]. Второй этап «национальной освободительной борьбы чеченского народа» он связывал с именем имама Шамиля. Развитие движения было вызвано, по мнению А.Г. Авторханова, сооружением российских военных укреплений и казачьей колонизацией равнины. Но с пленением имама борьба горцев не заканчивается. И в  1860-х гг. начинается третий ее этап, связанный сначала с деятельностью шейха Кунта-Хаджи, а  затем – Алибека-Хаджи Алдамова и Умы Дуева. Таким образом, неудачные восстания и колонизация равнины вынуждают часть чеченцев переселиться в Турцию [22, с. 16–33].

Вторая чрезвычайно важная тема – это взаимодействие империи с Северным Кавказом после завершения Кавказской войны, которое, по мнению А.Г. Авторханова, сводилось в основном к решению аграрного вопроса. Руководствуясь указанием Ленина о том, что именно на Северном Кавказе происходила наиболее «сильная колонизация», он пишет об обратной стороне этого процесса, связанной с обезземеливанием горского крестьянства, которое было поставлено «перед фактом захвата своих лучших земель на плоскости» [28, с. 25]. Сложившееся тяжелое экономическое положение горцев привело к революции 1905 г. Но главный недостаток этого движения заключался в том, что «оно не было связано с революционными выступлениями грозненского пролетариата» [22, с. 14].

Третьим важным для А.Г. Авторханова сюжетом является Революция и начало советизации Чечни, которые вытекали из предшествовавших этапов ее развития. По мнению историка, в бывшей Терской области сложились два лагеря – «революционная горская масса» и «контрреволюционное казачество», между которыми шла «глубоко классовая» борьба [22, с. 51; 27, с. 52]. Он касается вопроса создания Чеченского национального совета и его фактической ликвидации после убийства шейха Дени Арсанова, описывает противостояние революционного штаба в Алхан-Юрте с «белыми» в 1919 г. и касается создания «эмирата» Узун-Хаджи. Главной движущей силой революции в Чечне, согласно А.Г. Авторханову, были красные партизанские отряды, возглавляемые Н.Ф. Гикало, представлявшие собой «мощный революционный фактор, который имел решающее влияние на окончательную победу пролетарской революции» [26, с. 19], а также грозненский пролетариат [27, с. 122]. В результате их  энергичных действий 17 марта 1820 г. конными частями Штаба красных повстанческих войск был занят город Грозный и, таким образом, в Чечне была установлена Советская власть.

Вполне закономерно, что все дальнейшее развитие Чечни А.Г. Авторханов рассматривал исключительно с положительной стороны: «Началась широкая работа по социалистической реконструкции экономики Чеченской области – чеченский батрак, бедняк и середняк стали активными участниками социалистического строительства» [26, с. 20].

Исследование, посвященное Революции в Чечне, было представлено А.Г. Авторхановым в качестве письменной работы при поступлении в Институт красной профессуры [11, с. 388]. И уже тогда профессор Н.Н. Ванаг отмечал, что они носят популярный характер и «не могут быть причислены к работам, имеющим научное значение несмотря на то, что порой автором привлекается архивный материал»15.

Другой рецензент подчеркивал, что работа А.Г. Авторханова – это первая попытка сквозь призму марксизма посмотреть на историю Чечни. Но уже в структуре работы находил «бреши», среди которых  – чрезмерное внимание религиозным воззрениям и недостаточное – производственным силам. Критикуя А.Г. Авторханова за невнимание к проблемам аграрного движения, рецензент замечает, что в целом данный вопрос еще недостаточно разработан и требует самостоятельного исследования. И здесь совершенно справедливо автору указывается на некритическое воспроизведение целого ряда исторических документов. Но в заключении все же констатируется, что в работе правильно отражено «национально-освободительное движение чеченских трудящихся масс и их борьбы под руководством рабочего класса» [30, с. 83–84]. Правда, спустя несколько лет тот же автор в обзоре северокавказской литературы будет гораздо менее снисходительным по отношению к этой брошюре А.Г. Авторханова. Здесь отмечено, что работа «в основном сводится к выдержкам, заимствованным из работ различных историков как буржуазных, так и марксистских», что не обнаруживало связи с текстом автора. В  этом случае в брошюре А.Г. Авторханова были найдены и «принципиальные ошибки», среди которых некритическое восприятие сведений дореволюционных авторов, неверная трактовка «социальной базы мюридизма», «принципиальные и политические ошибки» при описании Гражданской войны. И  здесь Н. Буркин заключает, что «научного значения эта работа не имеет» [31, с. 96].

Значительно более снисходительны рецензенты другой работы А.Г. Авторханова, посвященной революции, но опубликованной в том же номере журнала «Историк-марксист». Они отдают должное значительному привлеченному архивному материалу, а также использованным литературным данным, что «оживило» изложение и придало ему «убедительности». Но затем рецензенты переходят к  критике, отмечая, что автор совершенно не использует работы В.И. Ленина и  И.В.  Сталина, а его характеристика февральских событий на Тереке «противоречит» их учению. Некоторые события, как отмечают авторы, поданы упрощенно. Критикуют А.Г. Авторханова и за его небрежность в оформлении научно-справочного аппарата и литературный стиль. Работа же, по их мнению, «представляет собой ценный по замыслу, но далеко не законченный в смысле научного и  литературного оформления опыт положительной разработки основных проблем истории революции и контрреволюции в Чечне» [32, с.  132].

В целом, как отмечали рецензенты, для работ А.Г. Авторханова были характерны переоценка роли и места мусульманского духовенства в жизни чеченского общества, недостаточное внимание классовой дифференциации крестьянства и аграрному вопросу в Чечне16.

Заключение

Научные труды А.Г. Авторханова 1930-х гг. стали первыми обобщающими работами, посвященными истории Чечни, на что указывали даже советские историки, высказывая целый ряд претензий к  автору как с идеологической, так и с фактической точки зрения [33, с. 26]. Начало изучения истории Северного Кавказа в советский период в национальных автономиях – это процесс, который был связан не столько с профессиональными учеными, сколько с разного рода энтузиастами, которые пытались вписать бывшие национальные окраины в общий контекст истории Советского Союза. Одним из них был и А.Г. Авторханов, чьи работы, посвященные истории Чечни и написанные до его эмиграции, известны ученым гораздо хуже, чем публикации о советской истории. Эти небольшие по своему объему исследования отражают определенный этап развития советского кавказоведения со  всеми свойственными ему достоинствами и недостатками.

Sergey B. Manyshev

Author for correspondence.
Email: msergey1990@gmail.com

Russian Federation

Cand. Sci., Researcher;

Invited Expert

Views

Abstract - 511

PDF (Russian) - 151

Article Metrics