History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

Введение

В современной отечественной историографии с учетом новейших достижений в кавказоведении обозначилась тенденция в осмыслении кавказского вектора внешней политики России XVIII в., в особенности российско-кавказских торговых отношений в новом ракурсе, ревизии и в панорамном исследовании отдельных тематических сюжетов, относящихся к истории российско-кумыкских торговых связей, имевших многовековую историю. В XXI в. появились новые работы не только по военно-политическим взаимоотношениям Российской империи с кавказскими народами, но и торгово-экономическим. Это труды современных ученых: Иноземцевой Е.И. [1; 2], Абдусаламова М.-П.Б. [3–8], Магарамова Ш.А. и Магомедова Н.А. [10–12], Джахиевой Э.Г. [13], Даутова И.Н., Чекулаева Н.Д., Великой Н.Н., Кидирниязова Д.С., Богатырёва Э.Д., Раджабова А.Х. [14–20]. Вместе с тем отметим, что в работах указанных авторов, в которых затронута проблема российско-кавказских торгово-экономических связей, раскрыты отдельные тематические сюжеты, зачастую исследования носят фрагментарный характер, частично освещены торговые взаимоотношения России с отдельными народами. Представленная статья принципиально отличается от научных изысканий предыдущих авторов, прежде всего, иным подходом с опорой на новые архивные материалы фонда «Кизлярский комендант», интерпретация которых позволила выявить особенности российско-кумыкских торговых связей.

Методы и материалы. Исторический метод позволил провести исследование динамики российско-кумыкских торгово-экономических связей второй половины XVIII века и выявить при этом их  особенности и изменения, произошедшие за этот период. Логический метод позволил не только обосновать тезис о том, что во второй половине XVIII в. торговые связи кумыкских государственных образований с Россией претерпели заметные качественные изменения в своем развитии, но и прийти к  заключению, что они формировали предпосылки к сравнительно мирной интеграции Кумыкии в  состав Российской империи.

Источниковедческой основой данной статьи послужили архивные материалы фонда №379 «Кизлярский комендант». Это, прежде всего, письма кумыкских правителей комендантам Кизлярской крепости, и, наоборот, которые дают нам информацию о содержании этих взаимоотношений, как первоисточники позволяют реконструировать реальную картину состояния торговли в регионе второй половины XVIII в., и показывают ту роль, которую играли кумыкские государственные образования в  экономической политике России и т.д.

Выбор хронологических рамок автором обоснован, прежде всего, тем, что во второй половине XVIII  в., в сравнении с предыдущим периодом происходят заметные изменения в торговых отношениях кумыков с Россией. С одной стороны, торговые связи приобретают более оживленный характер, значительно расширяется их диапазон, с другой, экономическая политика России в регионе становится значительно более гибкой, прагматичной и последовательной. Россия уверенно утверждается на Кавказе, становится доминирующей силой. Важную роль в этом процессе сыграли торгово-экономические рычаги как важный инструмент кавказской политики России.

Торговая переписка кумыкских правителей с комендантами Кизлярской крепости

во второй половине XVIII в.

Основание Кизляра в 1735 г. дало мощный импульс развитию российско-кумыкских торгово-экономических связей [12, с. 165].

Следует отметить, что уникальные материалы Центрального государственного архива Республики Дагестан фонда № 379 «Кизлярский комендант» позволили нам реконструировать картину торговых связей кумыкских государственных образований с Россией. Объем этих ценных документов масштабен, нами рассмотрены лишь некоторые из них. На основании анализа выбранных источников мы пришли к определенным выводам.

Документы показывают, что кумыкские савдагары, т.е. торговцы часто ввозили в Кумыкию изделия из железа, а также само железо, что было дефицитным для того времени. Железа, добываемого в Кумыкии, критически не хватало для интенсивно развивавшегося здесь кузнечного и оружейного дела. Так, в письме от 8 июля 1751 г. шамхал Хасбулат Тарковский обратился с просьбой к коменданту Кизлярской крепости ген.-лейтенанту А.П. Девицу о приобретении для домашних нужд железных товаров: «Вашему высокопревосходительству сим моим дружеским письмом объявляю при сем отправлен человек мой именем Юсуп нарочно в Кизляр для купечества прошу… по соседственной дружбе для моей домашней нужды… скоб железных, деланные железа и прочего товару купить дозволить…»1.

В ответных письмах кизлярские коменданты уведомляли кумыкских владетелей, что их прошения не останутся без удовлетворения. В плане сказанного, обратимся к документу – письму тарковскому шамхалу Хасбулату от 28 сентября 1751 г. кизлярского коменданта Л.И. Дебеаугобрия. В ней комендант информирует тарковского правителя о том, что его уздень, савдагар Акай Исмаилов с его разрешения благополучно приобрел в Кизляре необходимые вещи, в частности 200 сальных свеч, 1 пуд бараньего сала, 4 фунта укладу, 2000 аршин холста, 1 пуд смолы, 200 железных скоб2. Часто в письмах кизлярским комендантам содержатся просьбы о покупке железа от засулакских биев. Так в 1765 г. коменданту Н.А. Потапову Темир Хамзин писал, что его кузнечный мастер отправлен им в Кизляр с целью приобретения железа. В связи с этим эндиреевский князь просил дозволения коменданта на совершение этой покупки3. В свете рассматриваемой проблемы вызывает интерес следующий документ – письмо от 8 февраля 1767 г. аксаевской владелицы Джаны Эльмурзиной коменданту Кизлярской крепости Н.А. Потапову. В ней княгиня просила разрешить отправленному от нее человеку в Кизляр приобрести 1  пуд железа, 5000 железных гвоздей, необходимых для оковы сундуков4.

Как следует из документов, кумыкские савдагары фигурируют в письмах местных владетелей, адресованным к кизлярским комендантам под словом «мои люди», «мой человек». Здесь невозможно не  согласиться со справедливым мнением А.С. Акбиева, что при этом сам товар не всегда мог принадлежать правителям [21, с. 241]. Правители давали своим торговым людям специальные сопроводительные письма с указанием их имен для предоставления комендантам в Кизляре. Содержание этих сопроводительных писем в принципе было идентичным. Здесь речь шла о создании условий для беспрепятственной и свободной торговли [6, с. 165].

В государственных образованиях кумыков имелся серьезный недостаток в железе. Свидетельством тому служат архивные материалы.

В плане исследуемой проблемы определенный интерес вызывают письма эндиреевского правителя Темира Хамзина, адресованные коменданту Кизлярской крепости. В письме Темира Хамзина от  24  февраля 1769 г. эндиреевский владетель извещал коменданта Н.А. Потапова об отправке от  него в Кизляр мастера кузнечных дел для приобретения 4-х пуд железа. В связи с этим Темир Хамзин, по  установленному правилу, просил позволить коменданту совершить данную покупку5.

Привлекает внимание и письмо от 30 января 1772 г. шамхала Муртазали: «Вашему высокородию приятелю моему через сие объявляю, – писал Муртазали кизлярскому коменданту Федору Ивановичу Паркеру, – что податель сего письма ближний мой человек Баба с несколькими товарищами для своих нужд, при сем отправился до вас чего ради прошу по прибытии их к вам оказать всякое благодеяние, да  для не обходительных моих собственных нужд дозволить ему купить пятнадцать пуд железа, которых потребно мне для подков лошадиных и воротных петель и крючков…»6. Не отличается содержанием и  другое письмо шамхала Муртазали коменданту А.М. Куроедову от 5 апреля 1782 г.7

Документы свидетельствуют об аналогичных обращениях и засулакских правителей, среди которых особенно выделяется корреспонденция Темира Хамзина Эндиреевского с кизлярским комендантом И.И. Штендером. Просьбы идентичные и здесь мы не видим ничего нового в их обращениях8.

В целом коменданты г. Кизляр удовлетворяли прошения кумыкских правителей, за исключением некоторых случаев. Так, комендант И.И. Штендер в своем письме от 23 августа 1776 г. писал шамхалу Муртазали, что отпустить железо не может, так как в настоящее время в Кизлярскую крепость ее не  завезли из Астрахани9.

Следует отметить, что в период с 1722 по 1735 гг., когда Западный Прикаспий, в том числе кумыкские владения, были включены в состав Российской империи, железо было «заповедным товаром». Усиление российско-османских и российско-иранских противоречий в регионе, способствовало введению определенных ограничений в продаже железа местному населению со стороны российских властей. К  тому же, в тот период, был запрет российского правительства на провоз железа в Иран. Еще более ужесточилась политика российских властей в этом вопросе после захватнической политики Надир-шаха в регионе.

Однако ко второй половине XVIII в. обстановка на Кавказе несколько меняется. Россия все более уверенно расширяла здесь свое влияние, в том числе экономическими методами. Прагматичная экономическая политика российских властей в регионе была куда более эффективной. Для еще большей интеграции кумыкских государственных образований в экономическое пространство Российской империи, уже снимались ограничения по поводу отпуска железа. Однако для его приобретения, разумеется, требовалось разрешение кизлярских комендантов.

Российские власти понимали значение железа для нужд экономики региона. Поэтому, когда проблема ввоза железа была решена, дозволялся ее беспошлинный провоз в кумыкские владения. Думается, в качестве подтверждения, не будет лишним привести документ – Рапорт Директора Кизлярской таможни в Кизлярскую комендантскую канцелярию от 23 сентября 1790 г. о беспошлинном пропуске железа в Дагестан: «Сего сентября 18 числа господин советник таможенных дел предложением предписал сей таможне пропустить без пошлинно тысячу пуда железа в Дагестан поверенному комиссионера князя Хожемикасова дворянину Аванжану Мищвелеву, о чем благоволит Кизлярская комендантская канцелярия быть извесной…»10.

Общеизвестно, что такой важный консервант как соль играл в хозяйстве населения региона жизненно важную роль. Несмотря на туралинские соляные промыслы шамхальства Тарковского, видимо, северокумыкские владения испытывали в соли недостаток [18, с. 248]. Документы показывают, что в перечне товаров, ввозимых в засулакские владения, значилась и соль. Так эндиреевский владетель Темир Хамзин в своем письме от 7 июня 1776 г. обратился коменданту И.И. Штендеру, чтобы тот позволил его савдагару Джанмурзе приобрести одну арбу соли11.

Судя по документам, в перечне товаров, доставляемых торговыми людьми из Кизляра кумыкским владетелям, было и вино. Обратимся к следующему документу – письму костековского владельца князя Алиша Хамзина от 3 августа 1751 г. кизлярскому коменданту Л.И. Дебеаугобрии. В ней костековский правитель информирует коменданта об отправке в Кизляр своего человека для закупки нескольких ведер вина, в связи с наступающим праздником. Далее в письме содержалась просьба коменданту дать на это разрешение12. Комендант Л.И. Дебеаугобрий в письме от 4 августа 1751 г. ответил Алишу Хамзину Костековскому о невозможности отпустить вино без уплаты за него денег: «Вашего почтенства дружеское письмо через человека вашего, которым требовали о даче для вас в покупке вина позволения я  получил, то оному человеку вашему в покупке сколько для вас надобно, того вина от меня позволение учинено было, токмо он мне объявил, якобы на покупку вина денег у него не имеется, и от вас не  дано, а просит об отпуске без денежно, коему поверить не можно, да к тому ж как здесь при Кизляре одно, токмо казенное вино, коего без денег отпустить, ни как невозможно и затем присланной от вас человек обратно отпущен, и ежели вам к празднику вина потребно, то прислать, почему по указной цене, сколько потребно будет в отпуске позволение учинено быть имеет буде вышеписанному человеку вашему...»13. Не отличается большой разницей в плане содержания и другой документ – ордер от 11 января 1763 г. Кизлярской комендантской канцелярии в Кизлярскую гражданскую канцелярию, в котором говорится об отпуске с Кизлярского кружечного двора для подарка тарковскому шамхалу Тишсиз Баммату двух ведер простого вина14.

Идентичным по содержанию является письмо от 1 июля 1786 г. тарковского шамхала Баммата II коменданту Кизлярской крепости И.С. Вешнякову с просьбой прислать на случай праздника шесть ведер вина и два ведра водки15.

Ввозили в кумыкские государственные образования и дефицитные в то время чай и сахар. Так, в  письме от 8 апреля 1764 г. костековский правитель и воевода Алиш Хамзин обратился к кизлярскому коменданту Н.А. Потапову с просьбой отправить ему с его человеком «много чаю»16. В аналогичном письме сына костековского правителя, бригадира Алиша Хамзина – капитана Хамзы Алишева коменданту Кизлярской крепости Н.А. Потапову содержится просьба об отправке с его савдагаром Мауханом «…двух голов сахару и одного фунта чая»17. Идентичным по содержанию является письмо эндиреевского правителя Темира Темирова, который просил коменданта Кизлярской крепости И.С. Вешнякова прислать к нему чай и сахар18.

Среди документов фонда №379 «Кизлярский комендант» есть свидетельства о покупке в Кизляре лекарств. Так, эндиреевский бий Темир Хамзин писал коменданту Н.А. Потапову: «Подателя сего письма человека своего отправил я в Кизляр для покупки к излечению болезни лекарства. Того ради прошу в том ему дать дозволение и о пропуске дать билет»19. Аналогичное прошение Темира Хамзина было повторено в письме от 11 ноября 1764 г.: «Пред сим я к вам Эмчеку моему писал за лекарство для  лечения болезни дочери моего Пачая, …что за болезнью её извольте купить лекарства курай дарман, за что с подателем сего письма человеком моим посылаются два рубли денег, и справитесь от  мастеров, как его надлежит варить и, как пить и сколько в день купить в том обо всем обстоятельно извольте ко  мне писать…»20. Письмом от 23 января 1772 г. Темир Хамзин уведомлял исполняющего обязанности кизлярского коменданта Ф.И. Паркера: «Вашему высокородию при сем объявляя, прошу сего подателей людей моих Кулая с двумя товарищами на одной арбе следующих в Кизляр от меня; для покупки лекарств, по прибытии в Каргин, не удерживая приказать в Кизляр пропустить»21.

Документы показывают о широком ассортименте товаров, доставляемых из Кизляра в кумыкские владения торговыми людьми: рыба и рыбопродукты, сало баранье, холст, свечи сальные, котлы медные и т.д.22. Кумыкскими савдагарами в Кизляре покупался и хлеб. Однако здесь надо понимать, что  закупка хлеба происходила в случае неурожая23.

Необходимо отметить, что своим торговым людям кумыкские владетели создавали благоприятные условия для свободной и беспрепятственной торговли, совершения выгодных приобретений. В плане рассматриваемой проблемы вызывает интерес письмо шамхала Хасбулата к коменданту Кизлярской крепости И.Л. фон Фрауендорфу от 27 апреля 1753 г. В нем содержалась просьба Хасбулата Тарковского дать разрешение тарковскому савдагару Юсуфу, отправленному в Кизлярскую крепость «для покупки его надобности … четырех лошадей, четырех пудов железа и четырех пудов масла... и в пропуске показанных лошадей дать позволение…24. Идентичным по содержанию является письмо Хасбулата Тарковского от 8 мая 1755 г., в котором он извещал коменданта И.Л. фон Фрауендорфа, что в Кизляр отправлен его человек «…Укю для покупки надобностей наших, и притом холсту до двухсот аршин…»25.

Документы свидетельствуют о периодических поездках в Кизляр кумыкских торговых людей. Вышеприведенные архивные материалы показывают, что поездки торговых людей из кумыкских владений в Кизляр носили систематический характер [4, с. 12].

Анализ переписки российских властей и кумыкских правителей показал, что спрос на лошадей усиливался в период активных военных действий российских войск. Кизлярские коменданты нередко обращались к местным правителям за содействием в приобретении лошадей26.

Следует отметить, что покупка лошадей кумыкскими правителями нередко осуществлялась у туркменов-тезиков, отправлявшихся на Северный Кавказ в целях продажи своих породистых лошадей и калмыков. Подтверждением сказанному служит письмо от 10 апреля 1782 г. Тарковского шамхала Муртазали кизлярскому коменданту А.М. Куроедову с просьбой купить лошадей: «Податель сего письма Эмчек мой Умар с тремя товарищами отправился от меня в калмыцкие улусы и к трухменцам для покупки лошадей, которым покорнейше прошу в покупке, и о пропуске сюда снабдить повелением…»27.

Документы свидетельствуют о частых просьбах кумыкских князей, которые содержатся в письмах, адресованных к российским военным властям в регионе. В частности, это прошения об обеспечении беспрепятственного пропуска их торговых людей с приобретенным товаром обратно. Так, в письме от 8 марта 1764 г. костековский правитель и воевода Алиш Хамзин просил коменданта Кизлярской крепости Н.А. Потапова дать разрешение его торговому человеку на покупку двух калмыцких лошадей28. С  аналогичной просьбой обратился в своем письме от 9 июля 1765 г. коменданту Н.А. Потапову эндиреевский правитель Баммат Айдемиров: «…покорно прошу вашего превосходительства потребно мне ныне для топтания хлеба двух лошадей; для покупки оных лошадей дать дозволите подателю сего письма человеку моему и учинить свободной пропуск»29. Письмо идентичного содержания коменданту Н.А. Потапову от 20 февраля 1769 г. эндиреевского князя Темира Хамзина включало следующую просьбу: «…подвластный мой человек называемой Аку с тремя товарищами отправились в Кизляр для покупки лошадей, для чего вашего превосходительства покорно прошу приказать им и дозволить и  о  пропуске дать билет...»30.

Как свидетельствуют документы, с просьбами о покупке лошадей обращались к комендантам Кизлярской крепости наряду с засулакскими князьями и тарковские правители. Содержание этих писем идентичны. Поэтому думается, не имеет смысла их приводить31.

Важно подчеркнуть, что было недостаточно удовлетворения просьб кумыкских правителей о покупке лошадей. Здесь требовалось и официальное разрешение российских властей в лице кизлярских комендантов. В частности, в письме от 11 апреля 1782 г. к костековской бике Басау комендант А.М.  Куроедов уведомлял, что отправленному от неё Эмчеку Умару дано им, комендантом разрешение на покупку и пропуск лошадей «калмыцких»32.

Таким образом, анализ вышеуказанных документов – писем кумыкских правителей, адресованных к комендантам Кизлярской крепости, ярко иллюстрирует, что их просьбы о разрешении приобретения продукции сельскохозяйственного производства, товаров промышленности, а также скота, лошадей удовлетворялись российской военной администрацией в регионе. Содержание переписки позволяет сделать вывод об укреплении торгово-экономических связей российских властей с кумыкскими правителями во второй половине XVIII в.

Торгово-фискальная политика российской военной

администрации на Кавказе во второй половине XVIII в.

Укрепление российского присутствия в регионе требовало разворачивание здесь торгово-фискальной системы. В целях обеспечения фискальных сборов в царскую казну были организованы казачьи разъезды вдоль Терека. Они же должны были направлять население на рынки Кизляра [6, с. 886]. Неизбежное столкновение интересов местной и новой российской политических элит отразилось в их переписке. Кумыкские правители не всегда соглашались платить требуемые налоги и пошлины33.

В свете сказанного вызывает неподдельный интерес следующий документ – письмо аксаевской бике Джаны от 6 февраля 1763 г. коменданту А.А. Ступишину, в котором она просила его отпустить парчу без пошлины. В частности, в письме говорилось, что от нее был отправлен «уздень в Новогладковской городок для продажи ее парчовых товаров: полушелковых красных мовей 2 шт., желтых мовей 12 шт., красных мовей 12 шт., пестрядей 3 шт., кутней 3 шт.; итого всех парчовых товаров 32 штук». Из письма выясняется, что уздень княгини Джаны не пожелал продавать товар в Новогладковском городке, а намерен был выехать обратно. Тогда досмотрщик отнял весь товар и отправил к кизлярскому коменданту. В связи с этим аксаевская княгиня Джана просила А.А. Ступишина «парчовый товар без пошлины отпустить», так как продать свой товар там не желала34.

Идентичным по содержанию является письмо от 8 апреля 1764 г., князя Алиша Хамзина, адресованное коменданту Н.А. Потапову с просьбой позволить его человеку Махвану купить пять лошадей и  беспошлинно пропустить из Кизляра35.

Документы фонда №379 «Кизлярский комендант» демонстрируют нам сложную картину налаживания отношений местных правителей и новых властей.

Правительство Екатерины Великой упразднило уплачиваемую кабардинцами и кумыками пошлину, при реализации скота и изделий кустарного производства, а также покупке товаров [22, с. 85–86]. Это инициировало российско-кавказские торгово-экономические связи, в том числе с кумыкскими владениями. В Кизляр стали в больших объемах ввозиться ремесленные изделия кумыкскими савдагарами. В то же время коллегия иностранных дел сделала указание кизлярской таможне не препятствовать вольной торговле с Кабардой и кумыками и продаже беспошлинно их продуктов [22, с. 86–87].

Необходимо отметить, что российские власти были заинтересованы в создании благоприятных условий для развития торговли в регионе. Желание установить контроль над перемещением по Прикаспийской торговой магистрали купцов занимало особое внимание комендантов Кизлярской крепости, ими же пресекался провоз контрабандного товара. В письме кизлярского коменданта Н.А. Потапова тарковскому шамхалу Муртазали от 7 сентября 1767 г. он обращается к шамхалу с требованием, чтобы никто из его подвластных людей не промышлял тайными прогонами лошадей и провозом товаров: «… понеже вашим людям в границы моей всепресветлейшей и всеавгустейшей государыни императрицы выезжать для воровских дел совсем не надлежит, то я вашему почтению объясняю, дабы вы со  своей стороны подвластным вашим подтверждали, чтоб они, так воровских сюда для подкупов к  тайному и  не дозволительному прогону лошадей не ездили, а ежели и за сим кто-либо здесь пойман будет, у  таковых не только все тайно прогоняемые ими лошади и провозимые товары конфискованы в казну, но и оной за такой поступок нещадно сечены будут…»36.

Российское правительство ввело запрет на вывоз российской монеты за границу, так как это противоречило интересам государства, проводившего политику меркантилизма. В свете сказанного представляет интерес письмо от 3 сентября 1767 г. коменданта Н.А. Потапова, адресованное эндиреевским князьям Темиру Хамзину, Баммату Айдемирову, Аджи Муртазалия Чопанову и Алисултану Канбулатову, в котором содержится требование, чтобы никто из местных жителей российскую монету в Иран не  возил. «Известился я, – писал Н.А. Потапов, – что андреевской деревни жители, купцы и армян и  прочих наций золотую и серебряную монету из той андреевской деревни отвозить в Персию, а как сие с высокими Ея Императорского Величества интересами весьма несходствует, к вам владельцам вследствие верноподданнической должности до такого от возя той монеты допускать, не надлежит, в чем вы здесь подпискою обязались. Того ради имеете при народном всех андреевских жителей собрании, сие объявить, дабы никто из тамошних жителей той монеты и  в Персию возить не отваживались…»37.

Однако запреты российского правительства на вывоз отечественных денег не останавливали торговых людей, которые шли окольными путями, прибегая к всякого рода уловкам. В большинстве случаев, их все же разоблачали досмотрщики. Подтверждением сказанному может служить рапорт от 12 ноября 1777 г. в Кизлярскую комендантскую канцелярию с Каргинского форпоста о конфискации запрещенных к вывозу заграницу российских денег у костековского торгового человека Аджи Атаева, у которого досмотрщики обнаружили в монетах два российских серебряных рубля, которые контрабандно вез за  границу38. Или рапорт от 1 марта 1790 г. коменданту Кизляра Д.А. Грызлову с Каргинского форпоста от прапорщика Михаила Устимова, где говорилось, что при проходе через форпост у тарковского торгового человека Аджи Даутова было обнаружено в носках девять рублей серебряными монетами39. Все конфискованные средства направлялись в государственную казну.

Таким образом, мы видим, что торгово-фискальная политика российского правительства в регионе во второй половине XVIII столетия была одновременно и гибкой, и жесткой. Торговля была строго регламентирована российскими властями в регионе. Документы показывают, что порой российские военные власти создавали кумыкским савдагарам определенные препоны, к примеру, введением пошлин на товары и учреждением на Тереке форпостов, досмотрщики которых нередко злоупотребляли своими функциями.

Важно отметить, что жесткая регламентация торговли российскими властями в регионе была естественной реакцией на оживление торговых отношений в регионе. Она была призвана отрегулировать эти отношения в рамках государственных интересов России и в интересах ее дальнейшего укрепления в регионе. Так императрица Елизаветы Петровны 23 декабря 1760 г. своим указом дала дозволение для ввоза из России в регион промышленных товаров, которых ранее ограничили в связи с временным запретом на экспорт в Персию. Все это показывает, что препоны, которые имели место в политике российских властей в регионе, как правило, носили временный характер и барьеры, чинимые местной торговле, при изменении обстоятельств устранялись правительством. Так в 1765 г. ­правительством ­Екатерины II была отменена пошлина, уплачиваемая черкесами и кумыками при приобретении ­товаров и  при продаже своих изделий и скота в Кизляре [22, с. 85–86].

Заключение

Таким образом, мы можем резюмировать, что во второй половине XVIII в., в сравнении с предыдущим периодом, российско-кумыкские торгово-экономические связи значительно усилились, вступили в новый, качественный этап. Торговые связи приобретают более интенсивный характер, расширяются их масштабы. Экономическая политика России в регионе приобретает комплексный характер, отличается продуманностью в принятии решений и взвешенным подходом в реализации торгово-экономических мер.

Анализ приведенных в статье документов показал, что кумыкские государственные образования были тесно связаны с торгово-экономическими интересами России, занимали в экономической политике российских властей в регионе особое место. В целом, торгово-экономические связи, особенно конструктивно развивавшиеся во второй половине XVIII в., во многом обусловили интеграцию Кумыкии в состав России.

Документы показали, что торговые связи кумыкских земель с Россией во многом зависели от экономической политики, реализовываемой ею в регионе. Российские военные власти в регионе проводили жесткую торгово-фискальную политику. Товары, ввозимые в Кизляр местными савдагарами, облагались пошлинами. Время от времени, в зависимости от политической обстановки на Кавказе, издавались императорские и правительственные указы, запрещавшие ввоз в регион определенных товаров и сырья. Как правило, эти указы были временные. Российское правительство было заинтересовано об  усилении торговых связей с местными народами, в том числе кумыками. Курс на сближение российско-кумыкских торговых интересов носил объективный характер. Здесь надо понимать, что российская военная администрация на Кавказе осознавала роль торговых связей с кумыкскими владениями. На первый план выдвигалась задача обеспечения расквартированных в регионе российских войск продовольствием.

В торговле с Российской империей были заинтересованы и кумыкские правители, и российские власти в регионе. Для каждой из сторон торговля была не только выгодной, но и необходимой. Особенно активно вовлеченные во всероссийский рынок кумыкские государственные образования во второй половине XVIII в. удовлетворяли свои внутренне потребности за счет ввоза российских промышленных товаров, менялся экономический уклад жизни Кумыкии. В то же время, кумыкскими савдагарами в российские города поставлялись местные товары, сельскохозяйственные продукты, а также сырьё: хлопок, шелк-сырец, марена.