ON THE HISTORY OF EDUCATION DEVELOPMENT AMONG THE NOGAIS OF THE NORTH CAUCASUS (XVII–XX CENTURIES)

Abstract


The article is devoted to one of the poorly studied issues in historical science – the formation and development of education among Nogais. The relevance of the study is due to the importance of education as a basic component of the spiritual culture of an ethnic group, the focus of the research outcome on promoting the cultural growth of the modern Nogais, preserving their ethnocultural identity, and strengthening ethnic self-awareness. The methodological and theoretical basis of the study lies in the principle of historicism, as well as historical-comparative and historical-typological methods. Based on the new archival documents and field material, the stages of public education of the Nogais have been identified as follows: pre-revolutionary (pre-Soviet), Soviet and post-Soviet. With the adoption of Islam by the Nogais around 1254–1256, a whole network of maktabs and madrasas emerged in the Nogai steppe, in which students studied the foundations of Islam, Arabic script and literature, works of advanced scientific thought and Oriental literature. After the inclusion of territories with the Nogai population into the Russian Empire, secular schools and colleges were opened, in which, thanks to the influence of progressive Russian culture, Nogai learned the achievements of world culture and joined the all-Russian cultural field. In the XIX century, the Nogai education produced literary men, enlighteners and public figures, who were notable not only in Russia but also in the countries of the Middle East. With the establishment of Soviet rule in the country, illiteracy among the Nogais was eliminated. The emergence of national schools and teachers of the native language served the formation of the Soviet Nogai intelligentsia. Its most important merit was the creation of a new Nogai written language, its modern literary form, educational and reference literature in the Nogai language. In the conclusion, the Nogai public education, having passed certain stages in its formation and development, has reached a new qualitative level that meets the requirements of the Russian educational system.


История образования у ногайцев имеет давние традиции. Несмотря на то, что вопросы истории образования у ногайцев неоднократно поднимались российскими исследователями, по данной тематике до сих пор всеобъемлющих изысканий не проводилось. Основной целью нашего исследования является рассмотреть историю образования ногайцев, выделить и проследить этапы его становления и развития. Хронологические рамки статьи охватывают XVIII–ХХ вв. Источниковая база работы – литературные памятники, архивные и полевые материалы. В своей совокупности они позволяют проследить историю становления образования, выделить этапы в развитии образования у ногайцев, обозначить проблемы, стоявшие перед ногайской интеллигенцией в деле просвещения ногайского народа. Актуальность данной статьи определяется ее направленностью на удовлетворение интереса к историческому прошлому, особенностям развития культуры ногайцев, вызванного ростом их национального самосознания.
Распространению образования среди населения способствовала широкая сеть мектебов, которые функционировали при мечетях. В XVIII в. И.Г. Георги, посетив астраханских ногайцев, отметил, что они имели «у себя 15 мечетей, изрядные школы» [1, с. 30]. У кубанских и астраханских ногайцев были мечети в каждом ямагате (квартале), а в ауле всегда имелась джума-мечеть. Известно также, что в ногайских кочевьях на Молочных водах в каждом из 43 селений была мечеть, обустроенная в виде кибитки [2, с. 39]. Есть основания предполагать, что при таких кибитках действовали школы. С другой стороны, у оседлых ногайцев Калаусо-Саблинского и Бештаво-Кумского приставств школы размещались в домах, где обучались татарской грамоте, а в некоторых и арабской [2, с. 84]. Так, в ауле Канглы в конце XIX в. на 546 дворов приходилось 13 мечетей с мектебами [3, с. 182].
В целом, в дореволюционный период ногайцы уделяли большое внимание обучению детей, а «наиболее состоятельные предпочитали учиться в Крыму…» [4, с. 146]. Родители отдавали детей в мектеб в семилетнем возрасте. Уже с конца XIX в. обучение мальчиков и девочек проходило совместно [5, с. 59]. Вместе с тем имеются сведения, что в некоторых духовных школах мальчиков обучал мулла, а девочек обучала и воспитывала жена муллы [6, с. 129]. Девочки учились до 10-летнего возраста. С 11 лет девочка считалась уже невестой и должна была сидеть дома. Но и за этот короткий срок обучения девочки овладевали навыками чтения и письма. Так, по сообщению Г. Ананьева, среди женщин-караногаек были знающие арабскую грамоту [5, с. 59]. Продолжительность обучения мальчиков длилась от четырех до шести лет.
Бедняки старались обучать ребенка грамоте хотя бы год, в дальнейшем все зависело от способностей и желания самого ученика. Обучение в мектебе было организовано по общему для всех мусульман Российской империи принципу. Занятия велись на арабском и тюркском языках. В начале обучения приступали к изучению алфавита. Учитель записывал букву на дощечке, показывал ее детям, затем дети записывали у себя на бумаге. Для удобства ученики подкладывали под бумагу специальные дощечки. Писали на бумаге чернилами (из проса) гусиными перьями или тростником с заостренным концом. Чернила и чернильницы изготовляли родители или же сами дети [5, с. 61–62].
После изучения алфавита приступали к чтению. Первой книжкой на арабском языке, с которой начиналось обучение чтению, была «Аптиек». Изучив «Аптиек», приступали к чтению Корана. Далее изучались «Иман-Ислам Китаб», «Шурутиссалат», «Ильмильялъ» и др. [5, с. 62]. Кроме арабского письма и чтения Корана, в мектебах преподавали арифметику, географию, литературу. Но особое внимание уделялось изучению основ ислама, выполнению намаза, религиозных обрядов, правил поведения правоверного мусульманина [5, с. 62]. Требования к учителю-мулле предъявлялись довольно высокие. Не каждый мулла мог стать учителем. Прежде чем приступить к обучению детей начинающий учитель должен был получить от кадия положительные рекомендации как высоконравственный человек, знающий свое дело [5, с. 60]. Мулла-учитель – это грамотный и знающий из священных книг главнейшее [5, с. 60].
Обучение было платным. Оплата в год составляла два рубля и сверх того годовалого теленка [5, с. 60]. Учитель, как правило, жил в маленькой пристройке около мечети. Его пропитание, обустройство быта полностью лежало на родителях учеников. Обычно бедные ногайцы нанимали учителя для своих детей сообща, богатые же приглашали учителя отдельно для индивидуального обучения [5, с. 61].
Дальнейшее обучение в медресе могли себе позволить дети состоятельных родителей и одаренные дети из простых семей. Большое количество мектебов и медресе было в Ставропольской губернии. В конце XIX в. в местах проживания ногайцев функционировало 38 мектебов и 38 медресе, где обучались 357 мальчиков и 39 девочек [7, с. 105]. В медресе изучали арабскую грамматику, логику, курс мусульманского права, географию, астрономию. Обучение (преподавание) в них велось на ногайском языке с использованием арабского алфавита.
В начале XIX в. для интеграции окраин Российской империи в этносоциальное и правовое пространство страны и в связи с возникшей потребностью в грамотных людях из числа коренного населения, знавших язык, традиции, особенности местной правовой системы, открываются светские школы. В местах проживания и кочевания степняков появляются школы с обучением на русском языке. Так, в 1816 г. по ходатайству графа Ланжерона в г. Ногайске Таврической губернии было открыто двуклассное училище для детей ногайцев. В документах оно значилось как «русско-татарская школа». В 1832-33 учебном году в ней обучалось 23 ногайца, 6 русских, 2 армянина и 2 француза. В первом классе преподавали русский язык и арифметику, а во втором – письменный ногайский язык. Выпускники-ногайцы, как правило, становились волостными писарями в аулах [8, с. 58–60].
Мощный толчок в развитии образование в России получило в пореформенный период. Изменившиеся социально-экономические условия развития государства вызвали потребность в повышении образовательного уровня населения. Рост капиталистических отношений в России втягивал в свою орбиту регионы, населенные нерусскими народами, охватывая социально-экономическую, политическую и культурную сферы их жизни. Реформы 60-70-х гг. XIX в. привели к повышению требований к образованию и как следствие появлению большего количества школ. Так, в 1868 г. было открыто одноклассное училище в ауле Канглы, в 1869 г. в Ачикулаке открылась школа с двумя ногайскими классами и одним классом для русских детей. Обучаться в этой школе было под силу только детям богатых ногайцев [9, с. 21]. В этот же период одноклассные ногайские школы были открыты в аулах Ильяс-Кишлав, Камыш-Бурун, Махмуд-Мектеб [7, с. 104].
В 1877 г. в Мансуровском ауле Баталпашинского отдела Кубанской области было открыто одноклассное училище, в котором обучалось 49 мальчиков и 1 девочка. В 1896 г. в ауле Карамурзинский Баталпашинского отдела Кубанской области начало действовать Карамурзинское нормальное сельское одноклассное мужское начальное училище 3-го инспекторского района. В 1897 г. стало функционировать Тохтамышевское нормальное одноклассное мужское начальное училище 5-го инспекторского района в ауле Тохтамышевский Баталпашинского отдела Кубанской области. В ауле Тохтамышевский Баталпашинского отдела Кубанской области также действовало Ураковское одноклассное мужское начальное училище 5-го инспекторского района.
В 1914 г. в ставке Терекли-Мектеб открылось караногайское одноклассное училище с пансионом на 60 детей, с мастерскими и хозяйственными постройками. Пансион был оборудован лучшей мебелью, бельем, одеждой, пищей. Преподаватели Дмитрий Георгиев, Иван Безуглов, Николай Дьяченко обучали детей согласно методике, созданной Ф.И. Капельгородским. Обучаясь по предложенной системе, дети буквально через месяц начинали говорить, читать и писать по-русски. Позже Капельгородским было введено еще одно новшество: один день обучение проводилось на русском языке, второй день – на родном.
Школы, созданные в ногайских аулах Северного Кавказа, назывались окружными и начальными и работали по специальному уставу. В ногайских школах Ставропольской губернии, Кубанской и Терской областей преподавание велось по программе русских школ, но, в отличие от последних, в них дополнительно преподавалось мусульманское вероучение. Так, в Ачикулакском училище (школе) предметы и уроки были распределены следующим образом: вероучению ислама отводилось 4 часа, ногайскому языку – 6 часов, русскому языку – 12 часов, истории и пению – по 2 часа. Всего в неделю набиралось 33 урока [7, с. 105]. Учителями в школах работали русские, ногайцы и представители других национальностей Северного Кавказа [3, с. 184–185]. Труд учителя оплачивался из государственной казны. Жалование педагогических работников ногайских школ (училищ) в тот период: завуча Ачикулакской школы (двухклассного училища) Куатова Рамазана Хасановича, учителей – Кишмахова Батоко-Али Гереевича, Дибижева Виктора Корнеевича и завуча Махмуд-Мектебского двухклассного училища Байрамкулова Амида Алиевича составляло по 600 руб. в год [7, с. 105]. Школы располагались в хороших, светлых помещениях. Кроме письма, чтения и счета, в число обязательных предметов входило пение. Классы были оснащены необходимым инвентарем. В конце XIX – начале XX века в Ногайской степи были люди, получившие начальное образование в школах, умеющие читать и писать.
Окончившие начальную школу принимались во второй класс уездных училищ и в гимназию. Так, пять лучших учеников училища и школ Ачикулакского приставства ежегодно направлялись для дальнейшего обучения в гимназии г. Ставрополя. В конце XIX – начале ХХ в. Ставропольская мужская гимназия занимала третье место в России по количеству учащихся, в ней учились представители разных сословий, народностей, языков и культур, за что ее называли «Российским Вавилоном» [10, с. 146].
Ногайцы обучались и в высших мусульманских заведениях Казани, Крыма, Стамбула, Дамаска, Бухары, Самарканда. Так, Мухаммед-Зариф Алиев окончил в Казани медресе «Мухаммадия», Абдул-Хамид Курман Сеитов учился в Крыму, сыновья Карима Ходжаева, Абдрахмана Умерова, Абдрахмана Алиева, Исхак хаджи, Мухамедрахима Эрембетова и Наджиб Гасри – в Константинополе [11, с. 168].
Радикальные изменения в системе образования ногайцев произошли только после победы Октябрьской революции. В марте-апреле 1920 г. Ногайская степь вошла в состав Терской губернии. Школы, находившиеся на содержании ямагата (сельской общины), практически прекратили своё существование. Активно стали предприниматься меры по просвещению ногайцев. 7 февраля 1922 г. в Пятигорске прошел губернский беспартийный съезд мусульман (ногайцев), на котором с докладом выступил Умар Алиев (1895-1937) – член Большой коллегии Наркомнаца РСФСР, один из создателей карачаево-балкарской письменности на основе латинского алфавита, учебной и художественной литературы на национальных языках. В своем докладе он отметил: «Мы, делегаты… просим Губком… дать просвещение отсталому мусульманскому (ногайскому) народу…». Делегаты просили и о «…приобретении как можно в скором времени шрифтов на арабском языке, которые необходимы для ведения как политической, так культурно-просветительной работы путем издания газет, брошюр и т.д.» [7, с. 106].
Просвещение в Ногайской степи столкнулось с определенными трудностями. Духовенство Ногайской степи развернуло борьбу за сохранение права преподавания ислама в школах. Из-за того, что позиции ислама были очень сильны, в июне 1924 г. ВЦИК СССР принял Постановление о преподавании мусульманского вероучения в школах. Муллам было разрешено преподавание вероучения в мечетях, мектебах, но категорически запрещалось его преподавание в двухступенчатых школах. Учителя религиозных школ облагались денежным налогом. Предлагалось строго контролировать учебный процесс, чтобы под видом общеобразовательных дисциплин не преподавалось вероучение и чтобы оно велось только в дни, свободные от остальных школьных занятий [7, с. 107]. К началу 30-х годов произошла полная ликвидация мектебов [7, с. 107].
С 1 октября 1929 г. начался переход к новому алфавиту на латинской графике. В создании ногайской письменности на основе латинской графики участвовали А-Х.Ш Джанибеков (1879–1955 гг.), М.К. Курманалиев (1894–1970 гг.), М.С. Садинов (Темирболатов) (1890–1980 гг.), А. Янтуганов (годы жизни неизвестны) [7, с. 107].
Однако вскоре выяснилось, что латинизированный ногайский алфавит имеет ряд существенных недостатков. В нем существовали буквы, сходные по начертанию с русскими, но различавшиеся по произношению, что создавало путаницу в процессе обучения детей. Кроме того, латиница препятствовала освоению русского языка. Было признано, что кириллица имеет больше письменных знаков, чем латиница и дает возможность унифицировать алфавиты разных народов, позволяя значительно сократить применение двойных знаков. Вопрос замены латинской графики на кириллицу приобрел актуальность в связи с возрастанием роли русского языка в ходе социально-экономического развития страны.
При поддержке Всесоюзного комитета нового алфавита (ВЦКНА), а также ученых из Москвы, Баку, Казани и группы ногайских просветителей (А.-Х.Ш. Джанибеков, М.С. Садинов, М.К. Курманалиев, А.П. Ниязов) развернулась работа по созданию учебной и справочной литературы по ногайскому языку, а также по дальнейшему совершенствованию ногайского алфавита и орфографии, упорядочению терминологии, созданию нового литературного языка [7, с. 107].
Из-за отсутствия в северокавказском крае достаточного количества учебных заведений для подготовки национальных педагогических кадров в школах не хватало учителей. Проблему с педагогическими кадрами решали постепенно. В 1921 г. в Темир-Хан-Шуринском округе в ногайских поселениях появились первые учителя: в Ас-Аульской школе учительствовал А.-С. Суюндуков, в Губечи-Аульской школе – А. Терик-Мурзаев, в Хум-Аульской школе – А.-Г. Гаджиев, в Авлайкей-Аульской школе – С. Акмурзаев и И.-Х. Бекмурзаев, в Югари-Хумской школе – Н. Ибрагимов, в Узун-Аульской школе – А. Айдемиров [12, с. 26]. В Ачикулакском районе функционировала 21 школа.
В том же году, по решению специальной комиссии Наркомпросса, астраханские ногайцы были определены «астраханскими татарами» и в ногайских школах Астраханской губернии (до 1962 года) были организованы школы с преподаванием на языке поволжских татар. Однако степные ногайцы Прикаспия, благодаря инициативе одного из руководителей Караногайского района Т.-А. К. Карагулова, смогли избежать подобной ассимиляции. Когда в Караногайский район прибыли два автобуса – один с учительницами татарского языка, а второй с учебниками татарского языка – он твердо заявил: «Ногайские дети будут изучать ногайский язык!».
В 1926 г. М. Курманалиев, З. Дуйсалиев, А. Колдасов и З. Кайбалиев перешли на педагогическую работу в светские школы. Материальная база ногайских школ только начинала складываться, не хватало учебников, отсутствовали письменные принадлежности. Уровень грамотности среди ногайцев северокавказского края по переписи 1926 года составлял 10,3 %, в том числе грамотные на родном языке – 20,7 %. Общая грамотность совпадала по уровню с народами горских автономных областей. В 1927–28 г. на 9948 ногайцев приходилось всего две школы 1-й ступени, в которых обучалось 76 учащихся: 46 мальчиков и 30 девочек [7, с. 107–108].
В связи с переходом к всеобщему обучению грамотности, при Астраханском техникуме в 1927 г. были организованы двухгодичные педагогические курсы по подготовке учителей для ногайских, астраханско-татарских, туркменских и киргизских школ. Эта работа принесла результаты. На 1929–1930 учебный год учителей ногайцев было уже 18 человек [7, с. 108].
В Резолюции Всесоюзного тюркологического съезда 1926 г., относительно проблем образования у ногайцев, говорилось: «В настоящее время для перевода преподавания на родной язык имеются следующие препятствия: а) абсолютное отсутствие учебников на родном языке в ногайских школах Северного Кавказа (пользуются учебниками кумыков, карачаевцев, татар); в Астраханской губернии ногайских детей обучают только по татарским и русским учебникам; б) отсутствует достаточное количество учителей, умеющих преподавать на родном языке. В ногайских школах из 85 учителей только 42 знакомы с ногайским языком... Положительными моментами для перевода обучения на родной язык является следующее: а) сохранение родного языка в семье, в быту, в общей жизни; б) желание широких масс населения обучаться на родном языке; в) необходимость перехода на родной язык в целях дальнейшего развертывания дела народного образования... На основании вышеизложенного необходимо провести следующие мероприятия: 1. издать на ногайском языке «Букварь», 1–2 рабочие книги для чтения, арифметический задачник для 1-2 года обучения, ногайско-русский словарь и ряд других книг; 2. организовать в г. Махачкале… 2-годичные педагогические курсы на 40 человек для подготовки учителей, а также в городе Буйнакске организовать ногайское отделение на 30 человек при тюркском педтехникуме…; 3. выявить возможность и организовать ногайские семилетки на Северном Кавказе и в Астраханской области; 4. в ставке Ачикулак проводить краткосрочные курсы по переподготовке ногайских учителей.
Вопрос о переводе письменности с латиницы на кириллицу обсуждался на совещании Дагестанского обкома 16 ноября 1936 г. В Постановлении Обкома сказано: «Считать вполне своевременным и необходимым переход всех местных языков с латинского на русский алфавит» [7, с. 108]. Ногайский кириллический алфавит вступил в силу 3 ноября 1937 г. Переход на кириллицу облегчил типографское и издательское дело на национальных языках, избавил национальные школы и учащихся от трудностей, связанных с освоением двух алфавитов. Значительно облегчилась задача приобщения школьников к русской культуре.
Преподавание всех предметов у ногайцев Северного Кавказа в 30-40-е гг. ХХ в., как и прежде, велось на ногайском языке, русский язык изучался со 2-го класса как предмет. Введение новой системы ногайского письма требовало безотлагательного издания учебников и пособий по предметам школьной программы.
Очевидный прогресс в распространении грамотности среди ногайцев в советский период был результатом целенаправленной политики как центральной, так и местных властей. В планах райкома ВКП(б) Ачикулакского района на 1940 г. работе по ликвидации неграмотности среди взрослых отводилось существенное место.
Особенное внимание было уделено подготовке грамотного пополнения призывников РККА. Так, в документе говорится: «Добиться образцовой подготовки к призыву и дать Красной Армии политически развитых, грамотных и физически здоровых бойцов из молодежи района призывных возрастов».
Конкретно по линии РайОНО намечалось: «1. провести поголовную проверку грамотности учеников, скомплектовать группы неграмотных, обеспечить группы учителями, учебниками, тетрадями и учебными пособиями…; 2. провести районное совещание с учителями, выделенными для занятий с призывниками по вопросу учебы призывников и периодической отчетности в ходе учебы…; 3. закончить ликвидацию неграмотности к 23.02.1940 г. и малограмотности к 1 мая 1940 г…; 4. произвести первый выпуск призывников из школы неграмотных и малограмотных с выдачей обученным справок и составлением отчетов о выпуске».
Работа по развитию национальной культуры и образования ногайцев не прекращалась и в годы Великой Отечественной войны. А.-Х.Ш. Джанибеков, М.С. Садинов, М.К. Курманалиев продолжали обучать ногайских детей родному и русскому языкам, привлекали их к собиранию ногайского фольклора, еженедельно устраивали «фольклорный день», на котором обсуждали результаты проделанной работы. В годы войны Грозненским издательством к 1 ноября 1944 г. было напечатано 18 учебников на ногайском языке: «Букварь», «Книга для чтения», «Сборник арифметических заданий для 1-го класса», «Книга для чтения» для 2-го класса и т.д. Всего 44 700 книг» [7, с. 109]. В издании учебников на ногайском языке активное участие принял Мустафа Садинов (Темирболатов), специально вызванный в г. Грозный «для участия в выпуске ногайских учебников».
Послевоенное восстановление инфраструктуры ногайского школьного образования оказалось непростой задачей. В Черкесской автономной области на начало 1942/1943 учебного года из 355 учителей, имеющихся в области, было всего 22 ногайца. Однако к концу учебного года учителей в области было уже 438 человек, из которых – 32 ногайца .
Применительно к той части Черкесской области, которая в настоящее время преимущественно составляет территорию Ногайского района КЧР, в документах обнаруживается, что «к 1 сентября 1945 г. в Кувинский и Кировский районы топливо еще не было завезено, и многие школы мало имели мебели: в средней аула Адэге-Хабль не хватало классных досок, в начальной аула Икон-Халк – парт. Неудовлетворительно велось финансирование: в Икон-Халковском районе на ремонт и оборудование школьных зданий было отпущено всего лишь 20 проц. ассигнованных сумм». Преодолевая все трудности, ногайцы за 4 года смогли существенно продвинуться в восстановлении системы школьного образования.
В 1948 г. в Черкесске по решению правительства была открыта областная национальная средняя школа, при которой был организован интернат. Ученики всех национальностей, в том числе и ногайцы, были взяты на полное государственное обеспечение. Как сообщалось в газете «Красная Черкесия», «до 1953 г. из стен школы вышли 170 молодых людей, получившие аттестаты зрелости. Среди них окончившая в 1953 г. учебу с золотой медалью ногайка Мелихан Каракаева и поступившая учиться в Московский университет».
Успешно шел восстановительный процесс в системе образования и в сельской местности, в том числе в аулах с ногайским населением. В газете «Красная Черкесия» сообщалось, что «в Икон-Халковском районе закончилась проверка готовности школ к новому учебному году. Благодаря большой помощи колхозной общественности многие из них были полностью подготовлены к занятиям. Особенно хорошо подготовились школы аулов Адиль-Халк, Кызыл-Юрт».
В целом, изучению родного языка в Ногайской степи до 50-х г. ХХ в. уделялось достаточное внимание. К 1957 году – году закрытия Кизлярского педучилища – из его стен выпустилось около 170 дипломированных учителей ногайского языка. В конце 1950-х годов внимание властей к школьному обучению на ногайском языке ослабевает: на территории Ставропольского края и Чечено-Ингушетии закрываются ногайские школы, перестает издаваться газета на ногайском языке, в г. Кизляре прекращает деятельность педагогическое училище, готовившее национальные кадры для ногайцев [12, с. 506].
В 60-70 гг. ХХ в. преподавание ногайского языка в школах прекратилось, что не могло не волновать ногайскую общественность. В 1982 г. жители аула Тукуй-Мектеб Ставропольского края приняли решение восстановить в Тукуй-Мектебской средней школе обучение на ногайском языке.
Вопросы преподавания на родном языке в школах в регионах компактного проживания ногайцев неоднократно обсуждались на общеногайских съездах, инициированных межрегиональной общественно-политической организацией «Бирлик» («Единство») [12, с. 506]. В результате, с 1989 г. началось обучение родному языку во всех школах Дагестана, Чечни, Ставропольского края и Астраханской области, в населенных пунктах с преобладающим проживанием ногайцев.
С 1992 г. в сел. Терекли-Мектеб образовательную деятельность осуществляло среднее специальное учебное заведение – Терекли-Мектебский филиал Хасавюртовского педагогического колледжа, выпускавшее учителей ногайского языка. Подготовкой специалистов в области ногайского языка и литературы занимается ногайский факультет и отделение Карачаево-Черкесского государственного университета им. У.Д. Алиева.
С начала 2000-х гг. обозначилась позитивная тенденция к развитию образования на ногайском языке, что связано с успехами в развитии национальной культуры и соответствующими поддержкой и вниманием со стороны руководства регионов, в которых проживают ногайцы.
Подводя итог, следует отметить, что народное образование ногайцев в своем развитии прошло несколько этапов: дореволюционный (досоветский), в котором изначально доминировала конфессиональная система образования, познакомившая ногайцев с научными достижениями мусульманского Востока, а в последующем, система национального образования вне рамок конфессиональной общины, позволившая интегрироваться в общероссийское и мировое культурное пространство; советский, ликвидировавший неграмотность среди ногайцев и сформировавший национальную интеллигенцию; и постсоветский, давший новый импульс для развития языка, образования и национально-культурных ценностей, соответствующих требованиям российской образовательной системы.

Madina B. Gimbatova

Institute of History, Archeology and Ethnography of the Daghestan Federal Research Centre of RAS

Author for correspondence.
Email: gimbatova@list.ru
ORCID iD: 0000-0002-6767-4478
SPIN-code: 4558-0275

Russian Federation, 367030, Makhachkala, M. Yaragskogo St. 75

D.Sc. (in History)

Leading Researcher

Zaida Z. Zineeva

Karachay-Cherkessia Institute for Humanitarian Studies

Email: zineeva_zaida@mail.ru
SPIN-code: 2055-1654

Russian Federation, Karachay-Cherkess Repulic

PhD (in History)

Leading Researcher

  • Georgi IG. Description of all peoples living in the Russian state [Opisaniye vsekh obitayushchikh v Rossiyskom gosudarstve narodov]... St. Petersburg, 1799. Part 2. (In Russ.).
  • Bentkovsky IV. Historical and statistical review of foreigners-Mohammedans wandering in the Stavropol province. Nogais [Istoriko-statisticheskoye obozreniye inorodtsev-magometan, kochuyushchikh v Stavropol'skoy gubernii. Nogaytsy]. Stavropol, 1883. Part 1. (In Russ.).
  • Kalmykov IKh., Kereitov RKh., Sikaliev AI-M. Nogais. Historical and ethnographic study. Cherkessk, 1988. (In Russ.).
  • Peretyatkovich G. Volga region in the XV and XVI centuries [Povolzh'ye v XV i XVI vekakh]. Moscow, 1877. (In Russ.).
  • Ananyev G. Karanogais and their way of life [Karanogaytsy, ikh byt i obraz zhizni] SMOMPK. Tiflis, 1894. Issue 20: 36–63. (In Russ.).
  • Anastasiev A. On the Tatar Theological Schools [O tatarskikh dukhovnykh shkolakh Russian School [Russkaya shkola]. 1893. № 12: 126–137. (In Russ.).
  • Uysembaev A. Development of religious and secular education in the Nogai steppe at the turn of the XIX - XX centuries Nogais: XXI century. History. Language. Culture. From the origin to the future Cherkessk, 2016: 104–109. (In Russ.).
  • Sergeev A. Nogais in Molochny vody [Nogaytsy na Molochnykh vodakh] Bulletin of the Taurida Scientific Archival Commission. Simferopol, 1912. № 48: 5–46. (In Russ.).
  • Khrokh M. Orientation in typology [Oriyentatsiya v tipologii] Ab Imperio. 2000. № 2: 15.
  • Kempinsky EV. The Russian intelligentsia: history and fate (regional North Caucasian study). Moscow: Social.-polit. mysl, 2005. (In Russ.).
  • Kurmanseitova AH. The existence of the Arabic script among the Nogais [Bytovaniye arabopis'mennoy knigi u nogaytsev] Modern life and culture of the peoples of Karachay-Cherkessia. Vol. 3. Cherkessk, 1990: 161-180.
  • Idrisov YM. A brief review of the materials on the history of Nogais in the 19th - early 20th centuries identified in the Dagestan archives // Nogais: XXI century. History. Language. Culture. From the origin to the future. Сherkessk, 2016: 24–26.
  • Peoples of Dagestan [Narody Dagestana] / Ed. S.A. Arutyunova, A.I. Osmanova, G.A. Sergeeva. Moscow: Nauka, 2002.

Views

Abstract - 266

PDF (Russian) - 64

PlumX


Copyright (c) 2020 Gimbatova M.B., Zineeva Z.Z.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.