History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

В средневековый период одним из крупных государств Кавказа, согласно дагестанским хроникам, было Аварское нуцальство, известное в арабских и персидских источниках как царство Сарир. По письменным источникам в VII–XIV вв. здесь было распространено христианство, в X–XIII вв. являвшееся государственной религией. Утверждение такого статуса произошло, вероятно, в середине Х в. и было связано с  активизацией внешней политики Византийской империи, которая действовала на Восточном Кавказе через посредство Грузинской церкви. Этот процесс происходил синхронно с ослаблением Армянской церкви и усилением позиций православия (диофизитства). Письменные источники позволяют проследить его на примере так называемого Второго Албанского царства (арм. царство Алванк, груз. царство Эрети, араб. царство Шаки), располагавшегося в Алазанской долине и прилегающих южных склонах Кавказа. Согласно сведениям Драсханакерци (ок. 850–929), относящимся к  нач. Х в., население этого царства «из нашего народа и паства пажити нашей» [1, с.  161]. Т.е. население Албанского царства, в том числе прилегающих горных районов, в это время придерживалось христианства армянского толка (монофизитство). Но в  сер. Х  в. царь Ишханик (943–959), сын царицы Динар, дочери Адарнарсэ Багратиони из Тао-Кларджети, под влиянием своей матери перешел в лоно православия и ввел в  царстве диофизитское вероисповедание [2, с. 38–40].

На основе анализа армянских письменных источников мы можем прийти к выводу о том, что такой же процесс в сер. Х в. произошел в царстве Сарир. Следует обратить внимание на сообщение Степаноса Таронеци (рубеж X–XI вв.), согласно которому князь Бер, который идентифицируется с нуцалом Аварии (Сарира) Байаром II (Бухт-Йишо II), правившим в сер. Х в. [3, с. 67], предпринял поход на Армению. Перейдя Куру, войско под командованием Бера, напало на армян, но правитель попал в  плен и содержался в городе Карс, пока не был выкуплен «ценою золота» и заключения мирного договора [4, с. 117–118]. Поход этот состоялся, вероятно, в 932 г. в  правление царя Армении Абаса I Багратуни (929-953) [5, с. 72]. При описании похода Бера/Байара на Армению, армянские источники увязывают эту акцию с требованием освятить возведенную церковь святых апостолов в Карсе по халкидонскому чину. Учитывая, что в 930-е гг. при царе Абасе I произошел разрыв союза Византийской империи и Армении, и начались гонения на армянских монахов-монофизитов в Византии, откуда они массово бежали в Армянское (Анийское) царство, становятся очевидными корни указанного конфликта и проходивших тогда процессов в христианском мире Кавказа. Поскольку церковь в Ани была освящена в 931–932 гг., то поход тоже был осуществлен в этот же период и, по всей видимости, был инспирирован Византией, стремившейся покончить с независимостью Армянской церкви [5, с. 70–72]. Очевидно, что переход от монофизитства к диофизитству в Албанском царстве, произошедший в 930-е гг., а также аналогичный процесс в Сарире – следствие политики Византийской империи. Таким образом, есть основания полагать, что с сер. X по нач. XIII в. Константинополь в определенной степени осуществлял свою политику на Восточном Кавказе посредством Сарира, являвшегося оплотом православного христианства на Восточном Кавказе.

Наиболее ярким и значимым свидетельством, демонстрирующим глубину проникновения христианской культуры и православия в среду местного населения и уровень общественного и культурного развития, является наличие в Аварии большого числа христианских храмов [6, с. 2, 6]. Как отмечал Г. Гамбашидзе, такого типа культовые постройки, как зального типа церкви, хотя и не выделяются сложными архитектурно-декоративными данными, но важны в историко-социологическом плане – построенные сельчанами для религиозной службы, они являются доказательством проникновения христианской религии вглубь, в среду местного населения [6, с. 7].

До нас дошел единственный сохранившийся в Дагестане почти в первозданном виде Датунский храм (рис. 1, 3, 4), расположенный в горной зоне – в ущелье ГьатIан-кIкIал (в пер. с авар. – «церковное ущелье»; авар. гьатӏан – «церковь»), недалеко от одноименного сел. Датуна (Шамильский район РД). Этот памятник христианской архитектуры хорошо известен по литературе XIX–ХХ вв. Его упоминали в своих работах Д.Н. Анучин, А.П. Берже, Е.И. Козубский, Н.Б. Бакланов, А.П. Круглов, обстоятельные его архитектурные исследования провели Р.О. Шмерлинг [8] и В.И. Марковин [7]. И нашей задачей является не описание самого храма, а определение более точной даты его строительства, исходя из данных письменных источников.

Датунская церковь, как давно определили исследователи, являет собой классический пример грузинской церковной архитектуры. На основании архитектурных особенностей, Р.О. Шмерлинг установила его органическую связь с памятниками грузинского средневекового зодчества и «твердо и точно» датировала этот памятник «относительно небольшим отрезком времени» – самым концом Х или первыми годами XI в. [8, с. 217].

Эта датировка, как видится, находит подтверждение и может быть уточнена при обращении к надписям на серебряных пластинах – образцах ювелирного искусства, изъятых в XVI в. из монастыря Зарзма в юго-западной Грузии, занятой османами. На одной из пластин имеется надпись грузинским шрифтом асомтаврули: «Христе, возвеличь Бахтишор-хуасро1 царя!». Там же имеется приписка, сделанная более мелким шрифтом: «Христе, помилуй казначея дома». На парной пластине указана и  дата: «Короникон 228», т.е. 1008 год [9, с. 98–107; 10, фото 107].

Согласно хронике XI в. «Тарих ал-Баб» («История Ширвана и Дербенда»), в 1025  г. дербентский амир Мансур «женился на Сарийе, дочери Бухт-Йишо, владетеля Сарира» [11, с. 70, 136]. Д.Л. Мусхелишвили установил [12, с. 149], что он же упоминается и  в вышеуказанной надписи. При обращении к дагестанским источникам выясняется, что сирийское (арамейское) по происхождению теофорное имя2 Бухт-Йишо (от  īšōʕ – «Иисус») было церковным именем3 правителя Аварии Байара III, правившего на рубеже X–XI вв. [3, с. 68–69].

На восток от Датунского храма, на левом берегу безымянной речки расположено неисследованное средневековое поселение (рис. 2), где встречаются обломки средневековой керамики, и его могильник. О нем писал еще в XIX в. С.А. Берже: «Близ церкви находятся развалины построек и запустевшие, но, как видно, когда-то выделывавшиеся виноградники и поля, свидетельствующие, что тут находилось поселение, которое, как гласит предание, летом, по случаю сильных жаров, выходило на окрестные высоты, называвшиеся Тлияни, где также видны развалины построек. Теснота ущелья, приютившего в себе церковь и скудость окружающей природы, заставляют думать, что церковь не имела особого прихода (здесь и ниже выделено мной – Ш.Х.), но что сюда стекались из других мест на богомолье» [13, с. 59]. Судя по занимаемой площади, это поселение состояло из нескольких десятков жилых строений и, вероятно, являлось своего рода зимней резиденцией нуцалов Аварии, поскольку климат в столице царства на Хунзахском плато весьма суровый. В пользу этого предположения говорит традиция, сохранившаяся у нуцалов в Позднее Средневековье, и информация М. Алиханова-Аварского. Основываясь на устной традиции, зафиксированной в  XIX  в. у местных старожилов, он писал: «…в старину Датун, говорят они, составлял личную собственность аварских ханов»4.

К сожалению, поселение близ Датунского храма еще не исследовано археологами, и поэтому сложно однозначно охарактеризовать его. Однако, на наш взгляд, можно предположить, что это было поселение зависимого сословия, работавшего при зимней резиденции нуцала Аварии. Как представляется, подобное поселение было подробно исследовано в 30 км ниже по течению р. Аварское Койсу (Авар-ор) в урочище Ортаколо. По итогам исследования поселения и его могильника, археологи пришли к  следующим выводам. Урочище мало приспособлено к пахотному земледелию, а  сами возделываемые террасы невелики по площади. Высокая плотность расположения могил на крутом склоне и многоактное использование каменных гробниц с  выкладыванием более ранних погребенных на перекрытиях свидетельствует об ограниченности земельных ресурсов. Бедность погребального инвентаря и практически полное отсутствие оружия в погребениях, а также фиксируемые у погребенных травматические повреждения, которые носят либо «бытовой», либо «оборонительный» характер, могут указывать на то, что население было, скорее, объектом набегов, а не его участником. Краниологические материалы некрополя данного поселения продемонстрировали необычный и весьма неоднородный состав его населения и свидетельствуют о  различном его происхождении. На основе данных фактов, авторы пришли к выводу, что «население, оставившее комплекс памятников в урочище Ортаколо, представляет собой так называемых лагов5 – пленных, являющихся ограниченной в правах группой населения», и сформировалось оно из представителей различных областей Кавказа [14, с. 209–210].

Как представляется, таким же поселением зависимого сословия могло быть и Датунское, располагавшееся, как и поселение Ортаколо, около храма и также имевшее ограниченные земельные угодья. Конечно, ответ на поставленный вопрос могут дать только комплексные исследования этого поселения и его могильника.

Столь небольшое поселение не могло быть инициатором возведения такого дорогостоящего здания. Указанные обстоятельства могут говорить в пользу того, что Датунская церковь была построена по заказу правителя Аварии в его резиденции профессиональным архитектором из Грузии. Также по заказу правителя Аварии профессиональным ювелиром из Грузии в 1008 г. были изготовлены предназначенные для церкви серебряные пластины с изображением библейских сюжетов. При сопоставлении этих фактов и с учетом архитектурных особенностей, а также датировки прочих церквей Аварии, выглядит правомерной гипотеза о том, что Датунский храм мог быть построен в 1008 г. (дата, указанная на пластинах) по заказу царя Сарира ­Байара III, упоминаемого в письменных источниках под церковным именем Бухт-­Йишо или Бахтишор. Тогда же была изготовлена церковная утварь для неё, частью которой являются вышеуказанные серебряные пластины. Можно полагать, что после принятия ислама местным населением, священники Датунского храма переехали на  территорию Грузии и захватили с собой церковную утварь.

Малые размеры поселений были обычным явлением в царстве Сарир, о чем свидетельствуют письменные источники. Арабский историк ал-Масуди в сочинении «Мурудж аз-захаб» (завершено в 956 г.) пишет, что у правителя Сарира «было 12 тысяч селений, из которых он набирал столько слуг, сколько желал. Его страна суровая, и по этой причине недоступная, будучи расположена на одном из отрогов Кабха» [11, с. 204]. Ал-Йакуби (ум. 897/98) в своём сочинении «Китаб ал-булдан» со ссылкой на чиновников, работавших на Кавказе, приводит ценные сведения о Сарире. По его словам, здесь имелось 18 тысяч населенных пунктов, и по этому количеству Сарир превосходил все области на Кавказе [15, р. 207].

Обращение к археологическим материалам и исследованиям дагестанских этнографов позволяет характеризовать подавляющее большинство этих населенных пунктов как мелкие, т.н. тухумные поселения, состоявшие не более, чем из 2-3 десятков хозяйств. Уже после развала единого централизованного государства Сарир возникают условия для набиравшего обороты процесса синойкизма, датируемого автором XIII–XIV вв. Этот процесс заключался в процессе формирования более крупных сельских общин за счет объединения ряда мелких тухумных поселений. Обусловлен он был в первую очередь начавшейся междоусобицей вследствие внутреннего кризиса и  деформации централизованной власти в Аварском нуцальстве в конце XIII–XIV  вв., а  также, вероятно, внешней агрессией. В результате множество мелких населенных пунктов столкнулись с необходимостью самим обеспечивать свою безопасность и  объединяться в крупные территориальные сельские общины, занимая под поселения наиболее приспособленные к обороне места или уже существующие населенные пункты, подвергавшиеся укрупнению за счет подселения к ним соседних тухумов. В  ходе этих процессов более эффективная в экономическом отношении система хуторского расселения подверглась коренной трансформации. В частности, так происходило формирование наиболее крупных поселений Андалала во второй пол. XIV в. К примеру, одна из крупных общин – Ругуджа – образовалась в 1365 г. за счет объединения около десятка тухумных поселений [16].

По всей видимости, Датунская церковь функционировала до начала последней четверти XV в. – до времени, когда в этой зоне утвердился ислам. Расположенная рядом с Датунским храмом сельская община Батлух, как и союз общин (авар. бо) Гидатль, приняла ислам в 1475/76 г. [17]. Как гласит предание, записанное в 1946 г. Г.Я. Мовчаном в сел. Тлях (общество Гидатль), «когда утвердилась истинная вера, гидатлинцы пошли на христиан походом и разрушили Датунскую церковь. Оттуда взяли три двери. Одна хранилась в Ураде, другая – в Генте, третья – вот эта – у нас, в Тляхе». Речь идет о деревянной трехдверной перегородке, длиной 2,5 м и высотой ок. 1,6 м, покрытой красивым, искусно выполненным резным узором, и являвшейся, по мнению исследователя, алтарной преградой. [18, с. 161-162]. Несмотря на неоднократные попытки автора найти ее в Тляхе, к сожалению, дальнейшую судьбу данного артефакта выяснить не удалось.

В завершении отметим, что относительно позднее приобщение населения этой горной зоны Дагестана к исламу позволило дольше сохраняться здесь христианству и, соответственно, письменной традиции на основе грузинского алфавита. Аналогичным образом, в Гидатле могла сохраниться и рукопись с текстами Евангелий от  Марка и  Луки, недавно выявленная в Фонде восточных рукописей Института истории, ­археологии и этнографии ДФИЦ РАН – как оказалось, ранее известная рукопись является палимпсестом, и поверх грузинского текста нанесен арабский. Рукопись состоит из 168 листов пергамента (средний размер листов 16,5×10 см), а не бумаги, что само по себе весьма редкое явление для средневекового Дагестана. Это обстоятельство свидетельствует о проявлении культурного влияния Грузии в Аварии посредством распространения грузинских рукописей. Изучение арабского текста показало, что мы имеем дело с суфийским сочинением рубежа X–XI вв., написанном в восточном Иране и переписанном в XVI в. в Горном Дагестане. Собственно, неканонический текст евангелий, написанный шрифтом асомтаврули, датируется второй пол. VII–VIII  вв. Очевидно, что рукопись, написанная красивым, выверенным почерком золотистой краской, не была составлена в Дагестане, а была написана или в самой Грузии, или же в каком-либо грузинском монастыре за пределами страны и после привезена в  Грузию [19]. Оттуда уже она могла быть приобретена царем Сарира для Датунской церкви или иным путем попасть на территорию Дагестана. Нами уже было высказано предположение о том, что возможно рукопись хранилась в одном из местных средневековых храмов Аварии (Сарира) и впоследствии она, очевидно, попала в руки переписчика-катиба арабских рукописей. Данное объяснение кажется нам логичным, поскольку набеги горцев на Грузию до XVII в. были явлением чрезвычайно редким и  потому крайне маловероятна версия о том, что данная рукопись была трофеем, захваченным во время похода.

Shakhban M. Khapizov

Author for correspondence.
Email: markozul@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-1958-9498

Russian Federation

Cand. Sci., Senior Researcher

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

Views

Abstract - 1354

PDF (Russian) - 383

PDF (English) - 260