History, Archeology and Ethnography of the Caucasus

Введение

Выдающийся российский историк И.Е. Забелин (1820–1908) собрал коллекцию документов XVII–XIX вв., которую передал Государственному историческому музею, первым директором которого он  был [1; 2]. И.Е. Забелиным был приобретен архив графа, а впоследствии светлейшего князя М.С.  Воронцова (1782–1856), хранящийся в фонде историка в Отделе письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ). И.Е. Забелин сам классифицировал и упорядочивал свой архив, разбор документов ученого был завершен работниками ОПИ ГИМ в 1970-е годы. В коллекции документов М.С. Воронцова, приобретенной И.Е. Забелиным, хранится документ, названный «Записки, заметки и разные сведения, занесенные во время поездок по Кавказу» (ОПИ ГИМ. Ф 440. Оп. 1. Д. 932), который датируется 1848–1851 годами. Как известно, в 1846 г. бывший глава Новороссии был направлен императором России на Кавказ, и именно к пребыванию М.С. Воронцова на Кавказе в  годы Кавказской войны относится рассматриваемый нами альбом.

Он представляет собой альбом из плотной белой бумаги в четверть листа, страницы которого разграфлены на следующие разделы: «номер», «содержание записи», «номер соответствующий». На первой странице альбома имеется штамп «Библиотека Ивана Егоровича Забелина». Записи выполнены как рукой М.С. Воронцова, так и другим, каллиграфическим почерком, видимо, по просьбе обладателя альбома. Целью данной статьи является ввод в научный оборот этого нового малоизвестного источника по истории освоения Россией Кавказа, источника, дополняющего и во многом по-новому раскрывающего человеческие качества М.С. Воронцова как главы российской администрации на Кавказе. Этим определяется новизна данного исследования.

Актуальность данной работы обусловлена необходимостью раскрытия новых ракурсов цивилизационных взаимодействий в многонациональном государстве, которым изначально была Россия. В последние десятилетия в российской историографии и публицистике намечаются тенденции смещения акцентов вплоть до создания новых историографических мифов о характере взаимодействия разных народов в ходе формирования российской государственности. Ввод в научный оборот нового исторического источника позволяет во многом по-новому охарактеризовать личности представителей российской власти, к которым относился и М.С. Воронцов.

Методика исследования

Ввод в научный оборот нового исторического источника требует подробного описания методики исследования. Мы применили такие методы исторической науки, как сравнительно-исторический (сопоставление событий и явлений). Он позволил нам выявить специфику в оценке деятельности М.С.  Воронцова как военачальника и администратора разными авторами. Дескриптивный метод применен для описания самого источника и действий российской администрации под руководством князя М.С.  Воронцова как в военном, так и в гражданском строительстве. Дескриптивный метод в нашей работе является основным. Он позволяет описать основные действия наместника по отношению к местному населению, выявить особенности характеристик М. С. Воронцова как представителям местной элиты, так и сотрудникам своей администрации. Принцип историзма важен для определения действий М.С. Воронцова в контексте Кавказской войны середины XIX в. Принцип объективности является ключевым в данном исследовании как в любой работе по источниковедению и историографии [1, c. 65]. Деятельность М.С. Воронцова неоднозначно оценивается в историографии, и, для обоснования собственной точки зрения с вводом в научный оборот нового источника, в нашей статье много цитат – как из научных трудов, так и непосредственно из архивного документа.

Историография о М.С. Воронцове как наместнике на Кавказе

Личность М.С. Воронцова привлекала внимание историографов еще в XIX в. [3–8]. Биографы наместника в основном высоко оценивают деятельность М.С. Воронцова на Кавказе, тогда как многие офицеры – участники Кавказской войны, критикуют военные действия князя. Подробную характеристику этих работ дают в своих диссертациях С.С. Лазарян [9] и В.С. Мунаев [10]. В советское время политика России на Кавказе расценивалась как колонизаторская, а личность М.С. Воронцова рассматривалась с негативной точки зрения. В 1990-е годы происходит отказ от идеологических клише в  российской историографии, и в 1991 г. создается Воронцовское общество, которое изучает биографии представителей рода Воронцовых. Историки – члены Воронцовского общества стремятся объективно оценить роль наместника на Кавказе. Они характеризуют Михаила Семеновича как деятеля, стремившегося покорить регион в основном мирными методами: развитием экономики и социальной сферы. Деятельности М.С. Воронцова как наместника на Кавказе посвятил свои работы С.С. Лазарян [11–13]. Его докторская диссертация и учебное пособие, а также монография, посвященные анализу деятельности М.С. Воронцова на посту кавказского наместника, написаны с привлечением широкого круга архивных и монографических материалов. Исследователь всесторонне анализирует политику наместника, в том числе и человеческие качества Михаила Семеновича, которые нашли основное отражение в вводимом нами в научный оборот документе. Уделяет внимание С.С. Лазарян изменениям стратегии и тактики русских войск в отношении имамата после даргинской трагедии [13], которые заключались в  отказе от кратковременных разовых экспедиций и в переходе к постоянной политике вытеснения сторонников имамата в горы, освоении Чечни путем прорубки просек, рассчитанных на долговременные цели. Опыт и управленческий талант позволили М.С. Воронцову продвигаться в Чечню с меньшим числом сил и средств, чем его предшественники [13, c. 257].

Характеристике преимущественно судебного управления Кавказским наместничеством при М.С.  Воронцове посвятил специальные труды В.С. Мунаев [10, с. 14–15]. Исследователь тщательно разбирает административную деятельность наместника, акцентирует внимание на мерах по привлечению к сотрудничеству с Российским правительством представителей местной элиты, акцентирует внимание на судебных реформах М.С. Воронцова. В своей диссертации В.С. Мунаев подробно анализирует военную и государственную деятельность М.С. Воронцова [10], используя как архивные материалы, так и воспоминания современников и монографии российских и зарубежных авторов, статистические сведения.

В современной историографии развивается жанр исторического портрета. Например, Р.Э. Герман оценивает личностные качества наместника на основе опубликованных материалов, высоко оценивая экономическую и социальную политику светлейшего князя [16].

Однако в современной историографии имеют место и резко отрицательные оценки деятельности М.С. Воронцова на Кавказе. В этих работах прослеживается сочувствие сторонникам имамата, и  М.С.  Воронцов расценивается как бездарный военачальник и администратор. Поддерживают эту точку зрения и иностранные ученые, некоторые из работ которых опубликованы и в России [17–21]. Так, Д. Баделли отмечает, что Кавказ стал для М.С. Воронцова крепостью, которую он так и не смог взять [17, c. 182]. М. Канду указывает на непонимание русскими, в том числе и М.С. Воронцовым, стремления горцев создать свое собственное государство [19, p. 12]. М. Гаммер пишет о карьеризме наместника и невнимании к военным вопросам [21, с. 103]. Вводимый нами в научный оборот источник, как будет показано далее, заставляет относиться к подобным идеям критически.

Альбом М.С. Воронцова как отражение политического портрета наместника на Кавказе

Начинается альбом с записей рукой М.С. Воронцова, и на следующих двух листах эти же слова продублированы каллиграфическим писарским почерком: «Дорога вверх по Риону до местечка Они оттуда до деревни Голгони (минеральные источники) по реке Швирали, через перервал Двалети в ущелье Мамисонское – а оттуда по реке Касате в направление к Пятигорску.

Другая дорога из Сухума на Маралбу, на урочище Багаду, Чхалту, по реке Кильдар, перевал Нахарде, урочище Кергималя, аул Хурзук Карджурт/Карачаевское/Джаманкуль в Хумару. А оттуда по Кубани до Базалпалинской станицы, с коей поворачивает дорога на Пятигорск, а другая на Ставрополь.

Е.А. Головин рекомендует изолирование дороги от Кутаис в Закубанье через Гейнакское ущелье близ (неясное слово. – прим. авт.) на гору Салават и селение Бачур и Кисав – оттуда спускались ­
в  долину притоков Бурчь чай и Ахты чай – по руслу высохшей реки до с. Ахты. (неясное слово. – прим. авт.) сами брались разработать эту дорогу с помощью некоторого числа саперов и по себе по рекам 2х рукавов скал»1.

Из этих записей видно довольно подробное описание дорог и точное указание находящихся на них как природных объектов – гор, урочищ, рек и долин, так и поселений – станиц, аулов, городов. Примечательно указание на наличие минеральных источников, и на этом замечании мы остановимся далее.

Эти подробные записи свидетельствуют о том внимании, которое уделял князь В.С. Воронцов формированию инфраструктуры во вверенном ему наместничестве. М.С. Воронцов осознавал значимость дорог для проникновения русской культуры на Кавказ, развития межкультурных контактов и торговли. Строительство и обустройство дорог диктовалось, прежде всего, военными нуждами, но не только ими. М.С. Воронцов писал в Петербург, что «При распространении всякого рода промышленности с  умножением народного богатства и с увеличением народонаселения, должны были непременно увеличиваться и новые потребности для внутреннего управления, в особенности устройство способов сообщения» [9]. Развитие дорог способствовало развитию промышленности и торговли, что приводило к росту благосостояния населения и отвлекало от поисков доходов посредством набегов как на русские крепости, так и на поселки соседей-горцев.

Известно, что М.С. Воронцов изучал и внедрял мировой опыт ведения войны в горных условиях, в  частности, маршала Виллара при покорении Свевских гор и маршала Бюжо в Алжире. Он понимал необходимость непрерывного сообщения, формирования инфраструктуры – как военной, так и  гражданской [10, c.24]. Так, известно стремление наместника наладить почтовое сообщение в крае, опираться на мнение компетентных инженеров-строителей, изучать местные природные условия, чтобы снизить расходы на создание дорог. При нем была построена дорога от Ах-Су до Шемахи, не затапливаемая во время разливов рек [9, c. 470]. Разрабатывалась также дорога через Кавказские горы из Абхазии в  Цебельду, Дарьяльское ущелье и потом через хребет у подножия Эльбруса в земли карачаевцев и на линию российских укреплений [9, c. 475]. Была построена Военно-Ахтынская дорога  – от  города Нухи по ущелью Шин к Ахты; параллельно шло строительство дороги из Кахетии на гору Кодор с  дальнейшим строительством укрепления на горе [23]. Была проложена дорога от Кутаиса в  Они и  от  города Мирани, расположенного на реке Риони, до Озургети. «Повозочное» сообщение было открыто от Озургети до крепости Св. Николая, соединив Гурию с Черным морем. С целью вывоза леса была проложена дорога из-за хребта Марткоха к ущелью Наберджай, от Тиокет к Тифлису [9].

М.С. Воронцов уделял много внимания строительству мостов через реки и ущелья Кавказа, понимая стратегическую значимость подобных объектов. Его альбом содержит подробную опись мостов и переправ: «Переправа через Аварское Койсу. У Глотоля (Голотля) по дороге из Телетль – мост. у Короды – мост разорен в 1844 г. Шамилем для удержания генерала Линдерса. У Гоцатля – брод конный»2. Кроме названных, альбом содержит характеристику еще двадцати одного моста и брода3. При М.С. Воронцове достраивались Кумыкская и Сунженская линии крепостей, в постоянной боевой готовности поддерживались мосты у Нижнего Чирюрта и Бавтугая [24, c. 68].

Как и при строительстве дорог, М.С. Воронцов привлекал к сооружению мостов специалистов-инженеров, составлял подробную смету на каждый мост, изыскивал средства для его удешевления без потери качества. К середине 1850-х годов в Закавказье, без привлечения средств и сил ведомства путей сообщения, за счет крестьянства и предпринимателей, было возведено более 30 мостов. На Северном Кавказе было построено более 20 мостов [10, c. 29–30].

В его альбоме тщательно фиксируется состояние дорог: «Дорога от с. Мокока до сел. Тинди на один день езды, считается самою трудною для прохода вьюков: кроме частых крутых подъемов и спусков над пропастями, скользкая и каменистая почва, потребует немалого труда при разработке сообщения.

От Тинди до сел. Карата полдня езды, дорога уже несколько лучше, равно как и далее в нижн. Энхели и сел. Тлох на Андийском Койсу.

От Караты идет дорога в Хунзах удобная для движения легкого отряда, разве с малым исправлением дороги.

На всем этом пути: вода, топливо, пастбища и удобныя места для бивуаков отряда найдутся на всех переходах»4. Плохие дороги на Кавказе были на руку сторонникам имамата: они позволяли скрывать информацию о существовании тех или иных поселений, поддерживать горцам традиционные общины в замкнутом, не известном «чужакам» состоянии.

Записи альбома свидетельствуют, что М.С. Воронцов размышлял о прокладке дорог и ремонте уже имеющихся «От сел. Калаки и Капуче до сел Гержиль-Худжи каменистый грунт потребует значительных усилий и придется в некоторых местах рвать порохом камень.

От сел. Гетиль-Худжи до сел. Хорода, в обществе Ташь и далее до Ротлуха в обществе Ротлу-Ахвах, не будет предстоять больших затруднений в проложении и даже повозочной дороги.

Дорога от Ротлуха до Голотля пролегает по левому берегу Койсу, до сел. Хогода идет по ровному месту и требует малой разработки ; далее от Голотля также довольно хороша, исключая двух мест в  Ассинском ущелье, где надо будет употребить порох»5.

Альбом содержит записи, связанные с военными действиями. Они рисуют образ М.С Воронцова как полководца, тщательно учитывающего свои силы, без чего невозможен успех ни одной военной операции. Так, в альбоме дан перечень полков, составляющих 19, 20 и 21 дивизии и их размещение:

«Новочеркасский – Владикавказ

Самурский (Нов) – в Прочи и Кобан

Кааржалыкский (нов) – ок. Пктичирека

20 дивизия в новом составе

Апшеронский – в Темир-Хан– Шуре

Дагестанский (нов)

Кабардинский – в (неясное слово. – прим. авт.) новым, они близко

21 Див. в новом составе

К. Варшавский – на Самуре

Имеретинский (нов) в г. Арибах

Мингрельский (неясное слово. – прим. авт.)».6

Описывая дороги, о чем шла речь выше, М.С. Воронцов фиксирует примечательные в военном отношении пункты на них, указывая возможные удобные места для установки лагеря или, наоборот, сложности их штурма: «Примечательными пунктами на этой дороге могут быть признаны:

А) укрепление при монастыре Наталдис-Мусмели, при котором, собрав (в лесу) поспешно и скрытно отряд, можно в один день внезапно явиться при первом Дидойском сел. Хупри;

Б) селение Хупри лежит посреди полей и отлогих гор, на узле соединения всех дорог, идущих в Дидо из Тушетии, Кахетии, Анкратля и всего Дагестана; чрез 3 или 4 версты далее близ сел. Квители на входящей в р. Орисс-Цхали отлогости имеется весьма выгодное место для укрепления;

С) сел Сидро (Циберо. – прим. авт.) расположенное в узкой теснине, служит преградою пути; здесь дорога проходит через один узкий и низкий коридор и потом выходит в небольшую калитку, где должно проходить. Однако хотя с трудом, но можно сделать обход для облегчения овладеть оным, если бы селение решилось защищаться.

Не меньшее в том же роде препятствие представляет сел. Мокко, имеющее 30 дворов и расположенное на довольно больших отлогостях гор; здесь дорога неминуемо проходит между домами, а впереди селения обстреливается двумя башнями»7.

Кроме того, М.С. Воронцов как командующий войсками отмечал подвиги не только командиров, но  и рядовых солдат. Его альбом содержит «имена нижних чинов гренадерского полка, отличившихся в Акчале и Миле-Киндери», среди которых – «Унтер-офицер Руденко, управлявший орудием на батарее №5. Рядовой Гречанкин – во время приступа вытаскивал (неясное слово. – прим. авт.) к крепости. Рядовой Зайцев управлял орудием на батарее №3. Рядовой Гаджиев и рядовой Майдейский отличились во время штурма. Барабанщик Костычев управлял орудием на батарее №2»8. За отличие на поле боя рядовые солдаты переводились в гвардию, и наместник указывает их заслуги: «Рядовой Тиханов, особенно отличившийся своею храбростию во все время блокады и ходивший лазутчиком к князю ­Аргутинскому. Рядовой Тюбечкин, отличившийся храбростью при вылазке. Рядовой Градько вынес оброненную взрывом мортиру из рва»9. Эти записи представляют М.С. Воронцова как командующего, видящего подвиг конкретных солдат, для которого они были не безликой «серой массой». О стремлении облегчить жизнь нижних чинов говорят и выписки из французского издания «Об употреблении во французской армии в артиллерии походных кроватей (limitex) и кресел (Cacolets). Из сочинения Королевско-прусской службы генерала Деккера под заглавием: «Алжирия и тамошний образ военных действий». С. 46–150»10

М.С. Воронцов собирал сведения об освоении Кавказа и закреплении на этой территории российских войск. В частности, альбом содержит описание действий русских войск, как пишет автор, «в первую турецкую войну»: «Направление, взятое Тотлебеном с Кавказской линии через горы то же самое, которым генерал Ермолов хотел замкнуть нынешнюю Военно-грузинскую дорогу. Официальных сведений о походах как генерала Тотлебена, так и генерала Бибикова не имеется ни в архивах корпусного штаба, ни в канцелярии главного управления», чем подчеркивается важность собранных в альбоме сведений11. Альбом содержит также записи об освоении кавказских территорий, начиная с эпохи Ивана Грозного до Екатерины Второй включительно12. В сборе этой информации виден М.С. Воронцов не только как военачальник, но и как всесторонне образованный человек, интересующийся историей вверенного края и опытом его освоения.

Альбом содержит список местных жителей с их краткими, но точными характеристиками, каждая строка которого начинается с указания географического названия. Можно предположить, что это – составленный наместником список руководителей военно-территориальных подразделений имамата Шамиля – наибов и начальников сотен. Список этот занимает три страницы альбома, мы приведем наиболее яркие характеристики:

«Карабулакский Магомет Черкесской беглый из Большой Кабарды; человек ученый и воинственный, любим Шамилем. Он сменил несколько месяцев тому назад Абул-Кедера.

Чербилинский и Шубутский Нур-Али из селения Горадерих; человек ученый и мужественный средних лет.

Гихинский Ахтабай Мулла Чунгурой, молодой человек, ученый и воинственный, любим Шамилем и народом. С русским начальством не имеет никаких сношений.

Маржанский Гата-Ата-Амир-Хан-Оглы – уроженец из Дарго, приятель Шамиля – сношений с русскими не имеет.

<…>

Садула: он средних лет из простой фамилии, не имевшей до него никакого уважения в народе; ознаменовал себя многочисленными удачными хищническими набегами и личною храбростью; более честолюбив, нежели алчен; народ к нему привязан и Шамиль его отличает.

Большой Чечни Суаиб ученый человек, старшина над всею Чечнею. Средних лет, жестокий, но не очень воинственный.

Мечикский и Ичкеринский Магомет Мускаев, человек пожилой, уважаемый народом, характера довольно смирного. Помощник его живет в Гельдиген-Эльдар, начальник всей чеченской конницы, предприимчивый наездник, в милости у Шамиля.

Ауховский Улубей Мулла Гасиев, его помощник и начальник конницы Гойтемир. Первый человек храбрый, предприимчивый и богатый.

Салатавский Акбар Дебир, уроженец Агуанский, закоренелый мюрид и человек жестокий.

Гумбетовский Даут Годжиау, помощник его Саит, первый человек смирный и ученый, ему принадлежит также деревня Тлох»13.

Прослеживается внимательная и разносторонняя характеристика каждого лица с точки зрения военной – «воинственный» или «не воинственный» человек, «закоренелый мюрид», и чисто человеческие характеристики, портреты личностей: «человек ученый», «мужественный», «храбрый», «предприимчивый» и т.п. Видно, что наместник рассматривал горцев не только как потенциальных врагов, но и стремился увидеть их личностные качества, при чем оценить их объективно, с уважением к  противнику.

Как известно, местные жители переходили на сторону российских войск и служили в императорской армии, занимая должности низшего и среднего командного состава. Привлечение местного населения на военную службу также являлось заслугой политики М.С. Воронцова, его умения выстраивать отношения с горцами. Альбом М.С. Воронцова содержит список имен подобных лиц:

«Бывшие особо в кабинете

1. Подполковник князь Мишост Атажукин

2. Подпоручик князь Алхас Мисостов

3. Штабс-ротмистр Батри-Бек-Тамбиев

4. Подпоручик Мет-Кудинетов

5. Прапорщик Бати-Рирей-Даутоков

6. Прапорщик Давлет Гирей Тамбиев

7. Прапорщик Жансох Агаев

8. Прапорщик Магомет Нанцев»14

В альбоме нет указаний на место службы названных лиц, но, возможно, именно из их среды набирались переводчики, участники переговоров и разведчики, как, например, «житель селения Чох по  имени Маклач, который после смерти имама Гамзат-бека перешел к русским и дослужился до чина штабс-капитана» [12, c. 184]. Настоящим достижением политики и дипломатии М.С. Воронцова может быть назван отход от Шамиля таких руководителей имамата, как Боты Хамурзова и знаменитого Хаджи Мурата [12, c. 185].

На стремление наместника выстроить добрые отношения с местными жителями, привлечь их  на  службу России, говорит приведенный в альбоме «Список главным семи фамилиям чеченским:

1. Гандирсиной (фамилия эта вызвала Шамиля из гор в Чечню)

2. Биано

3. Ягадаши Биата

4. Гузено

5. Елехо

6. Нигрело

7. Устерха (обведено скобкой и написано: эти шесть фамилий самые значимые в Чечне. – прим.  авт.)».15

Альбом содержит также «Список главным лицам Большой и Малой Чечни выразившим желание на покорность Русскому Императору. Список от Большой Чечни включает 22 фамилии, от Малой Чечни  – 10 фамилий16.

Это свидетельствует о стремлении М.С. Воронцова использовать в своей политике местную элиту. Довольно обширные списки говорят об определенных успехах этой политики. «В 1852 г. в Чечне М.С.  Воронцов встречался с чеченской депутацией и вел мирные беседы, оказывал внимание, ласкал, поощрял, интересовался условиями существования чеченцев, все время, указывая им на выгоды принятия русских условий» [12, c. 157]. Известно, что сам М.С. Воронцов побывал на территории Чечни лично, при чем переправился через реку Басса на территорию, не контролируемую российским правительством, фактически побывал на землях имамата. Такое поведение говорит не только о личном мужестве М.С. Воронцова, но и о его тонком знании психологии горцев и уверенности, что умелое выстраивание отношений с ними, о чем свидетельствует и вводимый нами в научный оборот документ, принесет свои плоды. Действительно, в продолжение всего его пребывания в Чечне «не звякнул ни  один горский выстрел – хотя неприятель был вблизи» [22, c. 213].

Преобразования, проводимые М.С. Воронцовым на Кавказе, требовали слаженной и четкой работы управленческой команды. Альбом содержит деловые характеристики, данные наместником своим подчиненным. Эти записи демонстрируют нам наместника как талантливого руководителя:

«Вакуловский участковый заседатель белаканского участка, очень хорош, прежде был в Енисельском участке.

КН Андроников Енисельский участковый заседатель, недавно определен – кажется, очень хорош.

Зиссерман Елисуйский участковый заседатель – очень хорош.

КН Визиров помощник окружного начальника, недавно определен.

Чеулов секретарь управления, хорош, выписан из Гории.

КН Андронников Комиссар полицмейстер в Закхаталах – слаб.

<…>

Начальник артиллерии майор Старченок – хорош»17.

Как следует из записей, положительные характеристики преобладают, что говорит об умении М.С.  Воронцова грамотно подбирать команду управляющих краем. «Как администратор М.С. Воронцов обладал способностью окружать себя на службе способными людьми, трудолюбивыми и добросовестными. Сослуживец Воронцова отмечает, что людей, отмеченных такими качествами, в гражданском ведомстве было немного, более того, большинство чиновников считало казенное имущество практически «собственным достоянием» и многие из них незаконным образом обогащались за время службы на Кавказе» [16, c. 61]. Тем примечательнее преобладание положительных характеристик, даваемых подчиненным наместником в альбоме.

Мы говорили об упоминании в альбоме М.С. Воронцова минеральных источников. Это упоминание встречено один раз, но из других документов известно, что М. С. Воронцов уделял значительное внимание развитию курортов минеральных вод. Для этого он привлекал специалистов, «создавал условия для вложения не только казенных, но и частных капиталов в разработку минеральных водных ресурсов этих районов, благоустройство населенных пунктов, расширение жилого фонда и лечебной базы, обустройство источников, развитие путей сообщения, создание сферы услуг и рекреационного пространства, что оказало значительное влияние на дальнейшее формирование курортов» [10, c. 31].

Альбом наместника содержит «Список древних церквей в Ахалцыхском Уезде», насчитывающий 20 наименований18, что говорит о внимании наместника к религиозным потребностям местного населения. Религиозная политика М.С. Воронцова во времена его наместничества на Кавказе может стать темой отдельного исследования, как и религиозный фактор в Кавказской войне в целом. М.С Воронцов уделял ему значительное внимание. Например, по просьбе наместника улем Сулейман-эфенди, бывший сторонник Шамиля, составил специальную записку о нарушениях шариата имамом, и передал ее российским властям. Она была напечатана и распространена в горских обществах, став идеологическим оружием против учения газавата, на которое опирался Шамиль. Наместник поддержал мирное течение в мюридизме, которое проповедовал Кунта Хаджи и против влияния которого выступал Шамиль [12, c. 165].

В 1851 г. представителям трех сильнейших фамилий среди убыхов – Берзекам, Дзеушам и Дешенам в Новороссийске русской администрацией была показана Азиатская школа, где «они были приятно поражены почтительностью правительства о воспитании детей горцев, а особенно тем, что дети обучаются мухамеданскому закону» [12, c. 167]. В 1847–1851 гг. на Кавказе были открыты 9 духовных мусульманских суннитских и шиитских училищ, администрация которых была подчинена наместнику [10, c. 28].

М.С. Воронцов интересовался культурой кавказских народов, в частности, их поэзией. Альбом содержит названия 25 «татарских» песен, а также раздел «О поэмах грузинских», в котором указаны «Поэма в честь царицы Тамары, сочинение Чахрухадзе, жившего в 1187 году. Поэма в честь царицы Тамары – сочинение Шавтели, жившего в 1190 году. Обе эти поэмы изданы в Тифлисе П. Иосселианом в 1838 году. Как Чахурадзе, так и Шавтели жили в царствование Царицы Тамары и были современны Руставели творцу Барсовой кожи»19.

В альбоме помещены стихи Дементовича «Поездка в Цинандали», полные романтических описаний природы Кавказа20. Видимо, поэт находился под влиянием произведений М.Ю. Лермонтова и подражал ему. Эти записи представляют нам М.С. Воронцова как высококультурного человека, любителя и ценителя поэтических произведений о Кавказе, относящегося к своей службе не как к скучной обязанности, а возможности личностного и творческого развития.

Выводы

Вводимый нами в научный оборот документ представляет светлейшего князя М.С. Воронцова как дальновидного политика и талантливого военачальника, заботившегося о создании инфраструктуры в  вверенном ему наместничестве. Он был внимателен к нижним чинам, видел, ценил и понимал героизм русского солдата. В то же время М.С. Воронцов активно привлекал на российскую сторону представителей местного населения, прежде всего, местной элиты. Эти представители не только становились сторонниками России, но и служили в российской армии. В то же время М.С. Воронцов тщательно отбирал и четко характеризовал представителей своей администрации, что рисует нам его не только как умелого военачальника и тонкого дипломата, но и как талантливого управленца.

«В личностном плане М.С. Воронцова отличали аристократичность, выдержанность, чувство такта, давало о себе знать воспитание, полученное в Англии. В то же время он был требователен к подчиненным, добивался неукоснительно четкого выполнения своих поручений. Как администратор М.С. Воронцов для реализации своих планов прежде всего старался подобрать талантливых людей. В бою был храбр и спокоен, ценил солдат Отдельного Кавказского корпуса за их высокие боевые и нравственные качества» [16, c. 64].

В то же время благодаря его альбому мы видим М.С. Воронцова как разностороннего, высококультурного человека, интересующегося религией, историей, литературой вверенного ему края, тонко чувствующего его поэзию и видевшего в своем пребывании на Кавказе не скучную обязанность, а  возможность для собственного интеллектуального и духовного развития. Опыт взаимодействия и  взаимопроникновения двух цивилизаций, накопленный в XIX веке и получивший отражение в альбоме М.С. Воронцова, может оказаться востребованным и в наши дни.

Yulia G. Kokorina

Author for correspondence.
Email: kokorina@inbox.ru
ORCID iD: 0000-0002-2496-3958
SPIN-code: 1503-3779
Scopus Author ID: https://www.scopus.com/authid/detail.uri?authorId=57219245095
ResearcherId: С-1481-2018
https://e.mospolytech.ru/#/home

Russian Federation, 107023 Moscow Bolshaya Semyonovskaya 38

Doctor of Philology, Candidate of Historical Sciences,

Professor of the Department of Humanities

Mahach М. Vagabov

Email: 9162803@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-6949-9490
SPIN-code: 9514-0561

Russian Federation, 107023 Moscow Bolshaya Semyonovskaya 38

Doctor of  Historical Sciences,

Professor of the Department of Humanities

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

Views

Abstract - 1247

PDF (Russian) - 189

Article Metrics